Тигран перегнулся через стойку, подхватил свободный ключ и вновь направился к двери, но мать не привыкла проигрывать детям. На ее стороне были древние традиции, но Тигран плевал на них. Он выполнял свой сыновий долг и можно сказать, что делал это с блеском, особенно, если учесть все случившееся. Тигр заботился о ней и отдавал львиную часть своего заработка, чтобы она не нуждалась ни в чем, почитал и не перчил, а уж то, как он выполнял последнее — то дело десятое.
— Я хотя бы честна, — проговорила она ему в спину, стоило Хамиеву открыть дверь, — не говорю, что люблю, а сама держу кого-то на стороне.
Тигран усмехнулся. Гоар Микаэловны никогда не была дурой, но видимо возраст стал давать о себе. Он говорил ей, что Наташи больше нет, но видимо она восприняла это, как словесный оборот.
— Наташа умерла. Моя «странная женушка» и как ты еще назвала ее?
Мать не ответила. Тигран не видел ее лица, но теперь не сомневался, что ее потеря речи — вовсе не библейское наказание.
— Наташка попала в руки к моим врагам, и они убили ее.
Хамиев повертел в руках отломанную ручку и отбросил деревяшку-корягу в сторону.
— Разве о многом я просил тебя, мать? Не тебе было жить с ней, рожать и воспитывать детей. Я привез ее сюда, чтобы она была в безопасности и, чтобы она не вытворила чего-нибудь.
Как говорила Ната: «журналист во мне не умрет никогда!» Детдомовская девчонка так и не поняла, что такое настоящая жизнь и, что в ней, не все бывает так идеально и хорошо, как в ее горячо любимых романтических фильмах. Может быть в том были виноваты ее родители, погибшие в автокатастрофе — они тоже были журналистами.
Понятно дело, что лучшими, честными, непредвзятыми. Она шла по их стопам и старалась соответствовать. Надо сказать, что у нее получалось.
Может быть было виновато время — она провела в стенах детдома каких-то два года и то был слишком малый срок, чтобы «хлебнуть» и понять, как все на устроено на самом деле.
Быть может в том были виноваты гормоны. Беременность изменила ее, надев розовые очки, представив все в куда более приятных розовых тонах.
Может быть сам Тигран, вселив в нее ощущение надежности и безопасности. Ведь он сам много раз говорил ей (и что уж говорить — демонстрировал), что свернет голову любому, кто посмеет обидеть ее.
Может быть все вместе и ссора с матерью в том числе.
— Не лги ты мне тогда, когда я звонил и спрашивал о ней, то я бы поступал иначе, — Тигран содрогнулся, вспомнив тот неузнаваемый, душераздирающий крик мало похожий на голос его Наташки, — а не верил в то, что твари всего лишь пытаются играть со мной.
Хамиев рассказал, как ему позвонили из морга и как он пришел на опознание, в каком виде предстала любимая женщина. Стоки, вода, река и ее дно, рыбы и звери сделали свое дело. Странная женщина как-то сказала, что хочет быть кремированной. Так и получилось. Тигран похоронил ящик и «кружку» в нем. Натала, как в воду глядела, рассказывая на одном из первых свиданий о самом странном своем желании, пытаясь отшить, но Тигра было не пронять. Детство в суровых краях, война (ее край), а также работа дали иное восприятие мира.
— Эта женщина — мой друг, — произнес он напоследок, чтобы прояснить все с самого начала и больше не возвращаться к этой теме. — Ее сын не имеет ко мне ни малейшего отношения.
Гоар выдавила из себя какой-то звук. Тигран обернулся на нее и, убедившись, что все хорошо продолжил, не стесняясь появившегося на пороге Алибека.
— Я бы не позволил ей приехать сюда после содеянного тобой. Оставь в покое их и меня.
Ночь выдалась беспокойной. Как ожидалось Макар перевозбудился и очень долго не мог уснуть, разглядывая со своей кровати подаренного Тиграном щенка. Он то и дело открывал глаза, сначала спрашивал у Ольги на месте ли пес, а потом просто повторял данное щенку имя. Вуки в отличие от Макара давно спал в переделанной под временный ночлег коробке, откинув в сторону свой еще короткий, но очень упитанный хвост. Молоко, варенная грудка, теплая лежанка и новый друг — сделали его день.
— Съездим до города, — проговорила Ольга, усадив сына в арендованное авто. — Купим для твоего щенка все необходимое и покажем его доктору?
— Бобо?
Макар бросил испуганный взгляд на коробку, но Ольга поспешила успокоить сына, считавшего, что к врачам надо ходить только по делу, то есть, когда заболел, а еще лучше ограничиться вызовом скорой на дом. Ольгу сколько раз было столько и умиляло, как в таких случаях сын совал ей в руки смартфон и, каверкая слово «звони», требовал вызвать доктора на дом.
— Нет, — Ольга щелкнула замком ремня безопасности. — Чтобы Вуки не болел.
Она выпрямилась, умудрившись запыхаться за столь короткое мгновение.
— Никогда.
