— Я не жаловалась на слух, но ровно до вашего появления в моей жизни, — произнесла Оля, наконец затолкав себя во внутрь. — После я узнала много нового о себе.
Она высказалась, припомнив все сказанное в свой адрес за весь период знакомства с ним. Список, надо сказать, вышел впечатляющим.
— А теперь вот это, — закончила Багдасарова, рассматривая пробегающий пейзаж за окном.
Она повернулась к нему только тогда, когда они остановились, но случилось это вдали от гостиничного комплекса и от маленького городка, в который они собирались. На этот раз вокруг них не было никого, не единой живой души, которая могла бы поведать о том, что творится в автомобиле.
— Хочешь погавкаться?
Нет. Но сама постановка вопроса позабавила ее. Она собиралась проесть ему плешь, вдосталь насладившись его хмурым видом, молчанием или быть может оправданиями с неизменным, обезличенным «женщина!»
— Я подумала, что это ты захочешь извиниться.
Ей, по правде говоря, вовсе не нужны были его слова покаяния. То, что он сделал для них в свое время с лихвой перекрыло все сказанное. А уж потом… Много-много раз позже, когда Оля возвращалась к тем ситуациям в своих воспоминаниях, то понимала, что первая мысль «он провоцирует меня», «нарочно держит дистанцию» или «испугался» — была самая верная и можно сказать, что списывающая на нет все его выплески.
— За что?
Ольга даже бровь приподняла, а потом «задумалась», выискивая в памяти подходящее воспоминание.
— Например, за тот случай на дороге.
— Ты вылетела на красный, — медленно произнес он, звякнув ключами с потёршимся брелоком и повернувшись к ней.
— Ничего подобного, — парировала она легко, стараясь быть при этом максимально невозмутимой. — У меня есть запись с видеорегистратора.
Она повернулась к Макару и высунувшему лапу щенку. Один тянулся и пытался ухватить за лапу другого.
— Макар, не балуйся, пожалуйста. Мы ведь на дороге и все может закончиться плохо для тебя, меня и для Вуки.
Ольга «вернулась» к Тиграну, с удовольствием отметив его мрачный вид. Но все равно бы предпочла, чтобы они двигались, а не стояли на месте, потому что он плохо на нее влиял. Она видела, как он смотрит на нее, помнила вечер накануне и заброшенный дворик в Москве. Все бы ничего, но ей не нравилось это. Оля сейчас и тогда много раз думала о том, что увидела то, что хотела увидеть.
— Или за то, что ты проник в мою квартиру.
— Ты сама пустила меня, — произнес он медленно, так словно сдерживал себя от чего-то. — Помнишь это?
Ольга в очередной раз порадовалась присутствию Макара и да! Это был подлый прием — говорить человеку, что он был не прав, когда было совершенно наоборот, пользуясь тем, что он никогда-никогда не станет грубить ей в присутствии сына. Особенно теперь, когда Макар понимает в сто раз больше, чем это было раньше.
— Я впустила не тебя, а Артема, — поправила она, дрогнувшими губами. — Нормальные люди в таких случаях продолжают звонить на лестничной клетке, а не топтать ковры в детской.
— То, что я помог тебе позже совсем ничего не значит?
Ольга пожала плечами и проводила взглядом проехавший мимо накрытый тэном грузовик
— Мне казалось, что мы говорим не о том, за что мне следовало бы поблагодарить тебя, а за что тебе стоит извиниться. Вот еще!
Последнее она воскликнула с преувеличенным энтузиазмом, вновь повернулась к нему и поняла, что у нее вновь подпрыгнуло сердце так выразителен был его взгляд, красноречив и многообещающ. Он не сулил ей ничего хорошего, но Оля была уверена, что к тому времени кто-то из них обязательно покинет Цовик и все будет хорошо.
— Да?
Выражение лица Тиграна можно было описать, как ошеломленное и вот тут-то Ольга усмехнулась, чувство правоты касательно его отношения, а именно оскорблений на ее счет окончательно настигло ее.
— За испорченные отношения с родителями подруги.
— Карпова, — начал Тигран и кашлянул, прогоняя осиплость. — Может пора остановиться?
Ольга понимала его состояние, а именно когнитивный диссонанс между уверенностью, знанием и происходящим. Она и сама на бред реагировала подобным образом — чувствовала, что ум за разум заходит, но в данном случае в этом-то и был весь смысл.
— Я не Карпова, — сказала она на этот раз вполне серьезно. — Прошу не называть меня так больше.
— А кто же ты у меня?
— Можно просто — Ольга Николаевна.
Настроение ее поднялось. Не улыбаться было все сложнее. Хамиев обратил внимание на это, но Оля продолжала держаться из последних сил.
— Оля! — произнес Тигран с непередаваемым, изумленным и одновременно улыбающимся выражением глаз, но почему-то остановился и отвернулся.
Она видела бледное отражение его лица в боковом стекле, быструю улыбку и даже покачивание головой.
— Извини меня, — проговорил он спустя пару секунд, повернул ключи в замке зажигания и пустил авто по уходящей вправо дороге.
— Устала? — поинтересовался Тигран, оказавшись рядом после того, как Ольга приземлилась на нагретые сидения автомобиля.
