Подождав, пока письмо растает, превратившись в сверкающую каплю воды, я вскочила.
Кинулась к коробке с платьем и начала торопливо развязывать бант: надеюсь, у этого Радеберга есть хоть какой-то вкус, потому что завтра на балу мне надо быть очень красивой!
К утру снегопад прекратился, небо расчистилось, и яркое зимнее солнце засверкало, отражаясь искристыми брызгами от ослепительно-белого снежного ковра, застелившего землю.
Восторг и предвкушение – вот что я чувствовала с момента, как открыла глаза, сладко потянулась и вскочила с кровати.
Завтрак мне принесли в комнату, так как Рина решила, что сидеть в столовой с теми благородными гостями, кто уже прибыл в наш дом, достойна только Росанка. Да мне и не хотелось.
Мы с Лианкой прекрасно провели время, поедая пирожки, которые напекла наша кухарка в честь праздника. Пообщались по магофону с нашими подругами, которые, визжа от счастья, сообщили, что сами смогут добраться до нашего замка и непременно будут на балу.
Вечером, стоя за спиной разодетых мачехи и Росаны в празднично украшенном зале для больших приемов, я нервно сжимала веер, замирая каждый раз, когда дверь распахивалась, и объявляли о прибытии очередного высокородного гостя.
Казалось, все сливки королевства решили присутствовать на празднике у скромной баронессы Толивской. Непонятно, что было тому причиной – ожидаемое прибытие наследника или предстоящее объявление о помолвке герцога Радеберга. Но титулы все прибывающих и прибывающих гостей впечатляли, заставляя мачеху довольно улыбаться.
Кстати, платье, что прислал Радеберг, оказалось… восхитительным! Когда я открыла коробку, то громко ахнула. И еще долго стояла, завороженно рассматривая темно-голубое, украшенное нежным жемчугом и вышивкой чудо из великолепного дарского шелка.
В нем я ощущала себя очень красивой и, смущаясь, надеялась, что Кристиану понравится, как я выгляжу.
– Маркиз Валонийский с супругой Матильдой и дочерями, – торжественно объявил мажордом, и в зал вошла семья наших с Лианкой подруг, которых Росана назвала простолюдинками.
– Почему до сих пор нет наследника? – капризно протянула младшая сестрица, да так громко, что Рине пришлось шикнуть на нее, напоминая о приличиях.
– Нела, а когда должен прибыть твой жених? – шепотом спросила Лианка и сжала мою ладонь, подбадривая.
– Надеюсь, никогда, – мрачно пробурчала я, гадая, где же Кристиан. Неужели не придет…
Настроение стремительно падало, превращаясь из восторженно-приподнятого в унылое и мрачное. Еще и злобные взгляды Росаны не улучшали настроения: сестрица сочла, что мое платье красивее, чем ее, и безостановочно шипела гадости мне в спину.
– Матушка, мне надоело тут стоять, – наконец совсем раскапризничалась она. – Похоже, принц не приедет.
Отходя от нас, сестрица кинула мне:
– Непонятно только, почему твой жених не появился, Нелайя. Неужели даже такой урод, как он, не готов взять тебя в жены?
Мачеха мило улыбнулась, но судя по выражению ее лица, была обеспокоена ситуацией.
«Что, матушка, ваши планы провалились?» – подумала я злорадно, и в этот момент смолкла музыка. В наступившей тишине прозвучал зычный голос:
– Его Высочество, наследный принц Арсений. Его Светлость наследный герцог Радеберг. И его милость граф Томский.
Мое сердце ухнуло в пятки. Я пошатнулась и, кажется, сильно побледнела, потому что Лианка подхватила меня под руку:
– Нела, держись.
А у меня в голове билась только одна мысль – Кристиан не пришел, не пришел… Что мне делать?
– Все нормально, дорогая, – успокоила я сестру, через силу улыбнувшись. – Нам нужно пойти и поприветствовать принца.
Взявшись за руки, мы сделали пару шагов вслед за мачехой и младшей сестрой, уже помчавшимся навстречу дорогим гостям, когда Лианка вдруг сдавленно ахнула:
– Это он!
– Кто? – переспросила я, повернув к ней голову.
Широко распахнутыми глазами сестра смотрела в сторону дверей. Ее обычно бледные щеки порозовели, а пальцы в моей ладони сделались ледяными.
– Тот мужчина, которому я наливала молоко, – прошептала она дрожащими губами. – И с ним магистр, твой муж, Нела.
Я медленно, с трудом преодолевая вдруг охватившую меня неуверенность, повернула голову вслед за взглядом сестры.
У высоких дверей в зал стояло трое мужчин, перед которыми в глубоких реверансах приседали Рина с Росанкой, и склонились в поклонах остальные гости. Только мы с Лианкой торчали, как две палки на пустыре, и таращились на вновь прибывших.
В центре появившейся в дверях группы стоял высокий, красивый блондин, в черном, полувоенного покроя мундире. Слева от него возвышался зверского вида гигант, в простом, совершенно неподходящем для бала камзоле с кожаными вставками на локтях.
«Радеберг!» – мелькнула паническая мысль, и чтобы перестать бояться, я торопливо перевела взгляд на третьего гостя.
