Идиоты переглянулись, но послушно собрались и вышли за пределы аудитории.
Однако вести пару теперь было затруднительно. Перед глазами — красная пелена и самодовольное лицо этого выродка.
— Запишите все с доски, я выйду на пару минут, — воздух необходим, иначе я сойду с ума. — Не шуметь.
Дверь захлопнулась, но сердце стучать спокойнее не стало. Пульс слышался в ушах. Галстук настойчиво душил.
Почти неконтролируемо пошел в сторону другого корпуса, лишь бы размяться, успокоить себя, как услышал до омерзения высокомерный голос:
— Отвечаю тебе, Дягерева так стонет кайфово, я кончил раз семь только от ее хрипа.
— Не гони, всем известно, что она та еще монашка. К тому же, целка, — знакомый слуху тон не верил, как и я.
Нечто непонятное, такое необьятно мерзкое разлилось внутри. Будто кто-то облил помоями, но не тело, а душу.
— Поверь мне, девственницы только так и трахаются. Она как ноги раздвинула, так и отпускать не хотела. Давно я не потел так. Она хоть и пьяная, но такая оторва была.
— Пьяную развести на секс так же просто, как у ребенка конфету отобрать.
— Чувак, заняться сексом с телкой препода — это уровень!
— Она хоть кончила?
— Обижаешь. В конвульсиях билась, ты бы видел. У нее такая киска влажная была, брат. Таких оргазмов девушки испытывают редко…
Я не соображал уже, что творил. И не хотел соображать.
Вылетел в тот проем, где Хворостов трепал Илье чушь о Милене. Он даже не успел сориентироваться, как по лицу прилетел жесткий удар кулаком.
— Какой же ты подонок, — он почти потерял равновесие, но я и не думал останавливаться. — Руки пачкать не хочу, да придется.
— Роман Матвеевич? — ублюдок успел лишь выдохнуть перед очередной волной ударов.
— Он самый, тварь ты трусливая.
Руки работали отдельно от мозга. Удар, еще удар, потом еще. И плевать я хотел на последствия.
Он посмел тронуть ее. Тогда будет иметь дело со мной.
Хворостов намеренно распускал о Милене слухи. Грязные, мерзкие, от которых хотелось отмыться.
Отмыться его кровью.
Я следовал своим желаниям. Хворостов почти не двигался, не пытался спастись, не отвечал ударами. Он прекрасно осознавал свою вину. А я неумолимо бил его по всему телу: лицу, шее, груди.
Удары градом разносились, почти со свистом, а я не думал об усталости. Перед глазами лишь лицо Милены.
— Что ты творишь?! — высокий голосок обратил внимание. Ноги подкосились. — Отпусти его!
Милена прибежала, держа в руках пачку документов.
— Ты хоть знаешь, что он сделал? — я с отвращением показал пальцем на свалившееся тело Димы.
Милена застыла, ее лицо стало бледным, а губа судорожно задрожала.
— Он все знает, принцесса, — простонал Хворостов, вытирая кровь с уголков рта.
Ощущение, будто меня сзади огрели чем-то очень тяжелым. Будто булыжник расколол мне позвоночник, а вместе с ним и сердце.
— Как это понимать? — я подошел ближе, но Милена точно боялась меня. Моей реакции. — Что это значит, черт возьми?!
— Ты не должен был избивать его, — с отчаянием в голосе произнесла девушка.
Я сжал ее руку, надеясь услышать ответ.
— Дягерева, не уходи от ответа, мать его.
Она не ответила. Лишь молча взяла меня за рукав и повела в уже знакомую комнату.
Та самая аудитория, в которой мы впервые так близко сошлись. Милена села на диван, а я ожидающе устроился в кресле.
— Тебя не было в универе месяц.
— Верно, — кивнула блондинка.
— И сейчас… ты вернулась?
— Ром, — она спокойно подняла глаза на меня. — Все кончено. Я забрала документы. И сегодня улетаю.
Сердце упало в пятки.
— Как? Почему?
— Если я останусь, это будет мучение для нас обоих. Так будет лучше.
— Милена, остановись.
— Нет. Хватит. Я достаточно долго останавливалась. Это ни к чему не привело. Мы достойны хорошей жизни. Просто не вместе.
Я протянул ей руку, но она лишь отдернула ее.
— Мы любим друг друга, Дягерева.
— Иногда одной любви недостаточно, чтобы жизнь была счастливой.
Я молчал. Она же молча вышла из кабинета, даже ни разу не оглянувшись.
Видимо, все и вправду было закончено.
В больнице Омска было тоскливо. На улице была ужасная погода, а в палате было холодно.
Но несмотря на все, мое самочувствие действительно пошло на поправку. Регулярные приемы пищи, лечебные процедуры, массажи и прогулки сделали свое дело.
Голова перестала раскалываться, а я все чаще спала.
Моим соседкам постоянно звонили мужья. Я же в это время сбегала, лишь бы не слушать эти мыльные оды. Я ненавидела эти звонки. Но другого выбора не было. Ведь я не могу заставить их не звонить. Да и как-то не красиво мне было бы, если бы я начала говорить, что не хочу их слышать.
Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Настроение на нуле. В палату вошла медсестра.
— Здравствуй, — начала она. — Рассказывай, как твои дела. Ты что-нибудь хочешь?
— Да, — зевнула я. — Я хочу услышать, как мой муж будет говорить о том, как он меня любит.
— Это явно не ко мне, — хохотнула молодая сотрудница. — У такой, как ты, должно быть поклонников гора!