Я же откинулась спиной на стену и беззвучно заплакала. Было очень больно. Ощущение, словно тебя разрывает изнутри. И как я только умудрилась забыть про месячные? Теперь плачу за свою легкомысленность. И почему я такая везучая? В первый раз, помнится, я вообще подумала, что умираю. Так и сказала маме. Причём всегда сперва приходит дикая боль, а потом уже начинаются месячные. Через пару дней отпускает, но первые — вызывают желание реально лечь и умереть. Гинеколог прописал таблетки, которые облегчали мою ситуацию Причём, полностью здорова. Просто особенность организма такая. И низкий болевой порог.
— Эй, малыш, — послышался в какой-то момент ласковый шёпот Артёма, тронув мою щёку. — Может, скорую?
— Нет, — произнесла одними губами, прижавшись щекой к его ладони. — Дома таблетки. Но я не дойду, — выдавила признание через силу, до крови закусив губу.
Кажется, Акимов выругался некрасиво, но то прошло мимо моего сознания, потонув в слепящей вспышке очередной порции боли. Зато я запомнила, как всё-таки пришла мама, а после меня подняли на руки и куда-то понесли. Помню прохладу воды.
Очнулась уже в темноте, в своей постели. Похоже, я банально вырубилась и проспала до самого вечера. Пошевелилась, ощутив тянущую боль внизу живота, но теперь она уже была терпимой. Даже смогла встать и дойти до кухни, где ужинали родители. При виде меня оба тут же засуетились.
— Ты как? — поинтересовался папа, зачем-то прижав ладонь к моему лбу, словно проверял температуру.
— Лучше, — улыбнулась ему. — Можно мне попить, — попросила следом.
— Конечно, — мама метнулась к буфету. — Может, чай? — предложила.
— Нет, спасибо.
Мне протянули полулитровую бутылку негазированной минералки, которую я выпила почти залпом. Я всегда в такие дни пью невообразимое количество воды.
— Напугала ты меня, Галь, сегодня, — укорила мама. — Нельзя же так.
— Прости. Я забыла.
— В могилу ты меня загонишь, — покачала головой та.
Ещё немного посидев с ними, я всё же направилась в душ, а после обратно в постель. Сил не было даже на то, чтобы позвонить и поинтересоваться о домашнем задании. Тем более, уверена, мама уже всё узнала раньше моего. Поэтому с чистой совестью завалилась спать.
— Мам, а как я попала домой? Макс что ли донёс?
Мы с мамой вместе готовили ужин, и я заодно решила узнать, что же произошло вчера в школе.
— Макс? А, Иванов, что ли?
Я согласно кивнула.
— Нет, конечно. Акимов помог. Он на машине нас довёз и тебя донёс.
И таким обыденным тоном она мне это сказала, что я даже не сразу поняла, что именно.
— Артём Николаевич? — повторила бестолково. — А как же урок?
— А что урок? У него всё это заняло десять минут — не больше, — пожала плечами мама. — Напугался, конечно, мужик, — хмыкнула. — Впрочем, ты там всех напугала. Такая бледная была. Я когда пришла, ты уже почти без сознания была. Нельзя так, Галь, — укорила в очередной раз. — У меня чуть сердце не остановилось.
Тяжко вздохнула, закусив губу почти до крови, чтобы сдержать глупую улыбку.
Волновался. Он обо мне волновался. Ему не всё равно.
У меня прям на повторе в голове зазвучали эти мысли. И Артём меня нёс. Сам. До дома. До кровати.
Ай, мне срочно нужна Анька, чтобы выспросить всё-всё, а то мама явно не оценит моего любопытства. Ещё и поймёт чего ненужного. И без того вон как косится подозрительно.
— Прости, — поспешила повиниться в который раз. — Я не специально.
— Ещё бы ты специально, — проворчала та.
На этом тема была закрыта. Мы обе сосредоточились на готовке. А ближе к вечеру заявилась подруга, которую я утащила к себе в комнату, едва та успела разуться.
— Рассказывай! — потребовала нетерпеливо.
— Ого, — рассмеялась та. — Можно мне хотя бы куртку снять?
— Да какая куртка! — возмутилась я, буквально вытряхивая подругу из одежды. — Всё, говори, — откинула снятую вещь на постель.
— Ну-у… — протянул Анька, не спеша отвечать.
Явно издевалась. Одарила её мрачным взором.
— Ладно-ладно, — снова рассмеялась она, подняв руки. — Он вчера с тобой в раздевалке, как с хрустальной обращался. Пока Инессу Николаевну ждали, постоянно гладил тебя и что-то тихонько приговаривал на ухо. Я, честно, так и не разобрала — что, но тебя это успокаивало. Можно мне теперь присесть? — выгнула брови.
— И? — уточнила я, махнув рукой на кровать, на которую Анька тут же улеглась, как на свою, со всем удобством.
— Что? Когда пришла твоя мать, ты уже мало что соображала. Так что наш Тёмочка, как благородный рыцарь, решил помочь добраться вам до дома. Поднял тебя на ручки и понёс. Ты его так трогательно обняла за шею, уткнувшись личиком в плечико…
— Блин, Аня! Я же серьёзно! — кинула в неё первым попавшимся под руку.
Этим первым оказался мой сарафан.
Аня, хохоча, откатилась в сторону.
