А ведь мне тогда было всего двадцать против её семнадцати.
Затрясло сильнее, а в груди разразился настоящий пожар.
Не зря я сказал девчонке, что не умею любить. Только иметь. И никому не позволяю меня любить. Лучше пусть ненавидит. Зато живёт. К тому же ей всего шестнадцать. Выпустится из школы и забудет. В университете познакомится с другими парнями, заведёт отношения, а первая любовь останется простым воспоминанием.
Да. Так лучше.
Для неё.
В первую очередь для неё.
Осталось убедить в этом самого себя…
Спортивный зал был переполнен народом. Предыдущий класс ещё не ушёл, а уже явился наш.
— Акимов тебя прибьёт, — мрачно заметили девочки, во время переодеваний.
— С чего бы? Раньше же я занималась в такие дни, и ничего. Это первые дни плохо, потом нормально всё.
— Ага, потому что таблеток кучу глотаешь, — парировала Аня.
Она вообще на меня второй день подозрительно косилась. О случившемся ночью с субботы на воскресение я ей так и не рассказала, но с тех пор не желала даже намёка слышать о мужчине. Хватит с меня. Если ему так нравятся шлюхи, пусть с ними и тусуется. А я пополнять их коллекцию не намерена.
— В любом случае, это моё право, идти на занятие или нет. Всё, я пошла, — затянула потуже бант на кроссовке и поднялась со скамьи, направившись на выход.
— Да что с ней такое? — услышала голос Варьке, обращённый наверняка к Ане.
Ответа подруги дожидаться не стала, свернув к спортзалу.
Внутри уже были все наши парни. И уже успели раздобыть баскетбольный мяч и теперь перебрасывались им. В сторону кабинета Акимова не смотрела намеренно. Да и вообще за сегодня мы с ним уже виделись пару раз. И оба эти раза я тоже делала вид, что его не существует. Уж не знаю, как мужчина отреагировал на мою выходку, да и неважно мне это. Хватит. Настрадалась. Поэтому сейчас я намеренно влилась в развлечение одноклассников.
— Давай трёхочковый, Добровольская, — выкрикнул Лёшка, когда я замерла, не добежав до разметки вокруг вражеского кольца, так как дальше просто не пускали соперники, пытаясь отнять мяч.
— Сам бросай, — парировала, кидая мяч в сторону Маслову, который, надо сказать, поймал и тут же закинул тот самый трёхочковый.
— А из нас неплохая команда получается, Галка, — вмиг оказался рядом со мной Лёшка, приобняв за плечи.
— Ещё раз так меня назовёшь, и я тебя кастрирую, Мосол, — отозвалась мрачно, припомнив его погоняло.
Честно говоря, до сих пор не понимала, почему именно Мосол, а не Масло. Нелогично же! Но я давно поняла, что мужская логика очень странная. Хуже женской.
— Не будь врединой, — отпустил меня парень. — Минуту назад же нормальной девчонкой была.
— То было минуту назад, — усмехнулась его словам. — Хорошего помаленьку.
— Говорю же, вредная, — неожиданно по-доброму улыбнулся он мне.
Я аж зависла, глядя на него. Настолько привыкла к его издевательской манере общения, что сейчас банально растерялась.
— Кто ты и что сделал с нашим Лёхой? — не смогла смолчать, а Лёшка просто задорно рассмеялся.
— 10"Г", строимся! — раздалось привычно зычное наравне со свистком.
От глубоко тембра голоса невольно вздрогнула. И привычные мурашки побежали по телу. Но в этот раз я задавила эмоции на корню.
Это просто надо пережить. Просто пережить.
Поэтому я поспешила занять своё место в строю.
Акимов стоял у выхода, о чём-то негромко переговариваясь с нашей историчкой. И столько искреннего тепла и беспокойства отражалось на его лице по отношению к той… стало завидно. А уж когда мужчина решительно заправил выбившийся из причёски локон обратно, я совсем загрустила. И вот вроде настраивала себя на то, что не нужен, что не буду больше страдать из-за него, на деле — сердце по-прежнему отказывалось биться ровно в его присутствии.
Наконец, парочка распрощалась, и мужчина направился к нам, думая, правда, больше о чём-то своём. Наверное, поэтому не сразу заметил моего присутствия на уроке. Точнее, среди занимающихся.
— Не понял, — уставился на меня с мрачностью. — Добровольская, я не буду спрашивать и убеждать. Вы просто сейчас идёте и садитесь на лавочку, и чтобы я не слышал и не видел вас в ближайший час рядом. Можете, уроки поделать. Да хоть в мобильнике зависнуть. Вперёд, — махнул рукой в сторону скамеек.
— При всём моём к вам уважении, — последнее слово выделила, — но я сама решу, стоит мне отдыхать или нет, — закончила уверенно.
Светло-карий взор резко потемнел. Руки, держащие журнал и карандаш, побелели от того, как сильно напрягся мужчина.
— Я разве спрашивал вашего мнения, Добровольская? — выгнул он брови.
— Я вашего тоже не спрашивала!
Звук громко захлопнувшегося журнала, заставил вздрогнуть.
Ой, кажись, переборщила…
Вот и последующие действия учителя это доказали.
Акимов ничего не сказал, на лице тоже не отразилось ни единой эмоции. Он лишь обжёг своим взглядом, а после подошёл, и через мгновение меня уже тащили в сторону кабинета. Попытка вырваться из захвата ни к чему не привела. Мой локоть только сильнее стиснули. А ещё через пару секунд меня втолкнули в кабинет, и прежде чем я опомнилась, дверь захлопнулась и щёлкнул замок.
Закрыл.
