— Про холодильник — резонно, но к тебе я не перееду.
— Ты не так понял, — и я прокашлялась, чувствуя, как заливаюсь краской. — Я не буду к тебе приставать.
— Зато я буду, — вдруг понизил он голос и отвернулся, лишив меня дара речи. — А ещё я плохо сплю.
Я прокашлялась и поспешила снова сделать глоток вина, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Лучше не продолжать этот разговор. Раф, видимо, тоже так решил. Он вымыл руки и направился из дома, но уже на пороге обернулся:
— Так рулетка-то есть?
— Где-то была, я поищу.
— Давай.
Рулетку я нашла быстро, но, когда выходила на крыльцо, Мушка прошмыгнула между ног и ускакала из дома.
— Мушка! Мушка, домой! — хрипло заорала я, тревожно озираясь.
— Не волнуйся за нее, — спокойно отозвался Раф от моей машины. — Давай рулетку…
— А если медведь все же вернется?
— Он помнит боль поражения от твоей сковородки. Не вернется. — Раф взял из моих рук рулетку и направился к забору. — Так какого цвета?
— Какой был, такого и цвета, — буркнула я и поплелась зачем-то за ним. Все равно с ним как-то спокойней. — Ты упрямо не хочешь лежать…
— Есть такое, — признался он, принимаясь за обмеры. — Раз ты тут, помоги, пожалуйста. Бери конец…
— Кхм, — зачем-то прокашлялась я, а он как-то нервно вручил мне край рулетки.
— .… и крепко держи, — закончил он и прижал мою ладонь к краю калитки. В горле пересохло. — Сколько лет этой конструкции?
Он зашагал вдоль забора, разматывая катушку, а я задумалась.
— Кажется, он был тут всегда. Даже жалко…
— У тебя в этом месте столько важного, — заметил он задумчиво. — А я просто купил дом. Даже странно.
— У всех есть такие места, — возразила я. — Наверняка и у тебя есть, просто не здесь.
— Да, — рассеяно кивнул он, записывая в мобильном замеры.
— Так есть? Места-то?
— Да, есть, — Раф поймал мой взгляд и ухмыльнулся. — Сама, значит, рассказывать не хочешь.
— Я тебе и так кучу всего разболтала. А вот о тебе ничего не знаю. Кроме того, что аллергии у тебя на ледокаин нету.
— Ну, а что ты хочешь знать? Иди сюда с рулеткой.
— Почему ты агент национальной безопасности и плохо спишь ночью?
— Это — слишком разные вопросы. Хотя, в первом содержится ответ на второй. Теперь вот тут присядь. Какой высоты хочешь забор?
— Такой же хочу.
— Совсем не любишь ничего менять в жизни? — глянул он на меня сверху.
— Мне хватило перемен за эти полгода. Пока не хочу.
— Ладно, тогда той же высоты.…
— Ты ушел от ответа.
— Ты меня сбиваешь. Я предлагаю сделать нормальные ворота, а не эту моно-воротину…
— Ну, да. И медведю будет удобнее выбегать в следующий раз. Слушай, ты собираешься все лето жить рядом с моим холодильником? — ляпнула я. Но на его насмешливый взгляд пояснила: — У всего есть своя цена, Раф.
— Не у всего, Мышка. Ты меня спасла. Я хочу сделать тебе полезное.
— Я тебя не… Как ты меня?..
— Спасла, — мягко перебил он. — Я бы ни жрать себе не смог приготовил, ни пулю вытащить. Если бы не ты.
Я поднялась, смущенно пожимая плечами:
— Не все было гладко…
— Я не жалею, — широко улыбнулся он. — Калитку также оставляем?
— Угу.
— Ну, тогда пока все, — подытожил он и вернул мне рулетку. — Пойду считать и заказывать материалы.
— А ужинать ты придешь?
— Приду.
— Ну, так пошли. Я пока разогрею, а ты посчитаешь.
— Ладно.
Подобную неловкость я испытывала, когда смотрела какой-нибудь романтический сериал. Когда герои ещё не знают, что у них хэппиэнд заявлен в конце, и находятся на стадии «быть может». У нас с Рафом этой стадии быть не могло, несмотря на все, что он там говорит, поэтому это все бесило. Только привычная вечерняя рутина неожиданно успокоила. Пока я накрывала на стол, Раф сидел с листком бумаги и мобильником.
— Ты, может, хочешь участок отчистить? — спросил он сосредоточенно, когда я поставила на стол тарелку с оставшимися котлетами.
— Не столько всего сразу. Да и… не парит это меня.… А что?
— Просто, — пожал он плечами, откладывая расчеты, — мне тут долго с тобой сидеть, задолжаю я тебе прилично…
— Бесишь, — фыркнула я. — А что, агенты нынче хорошо получают?
— Хочешь ко мне в напарники? — оскалился он. — Я бы взял. Со сковородкой.
— Ой, все…
— Я и правда не знаю никого, кто бы на медведя со сковородкой ходил…
— Ты все время отшучиваешься, — досадливо заметила я, усаживаясь на стул. — На психологии нас учили, что такие люди скрывают немалую боль.
Раф помрачнел.
— Я хочу на пенсию, — признался вдруг серьёзно.
— Так рано?
— А мы так рано и выходим из строя…
— Ты не выглядишь как тот, кто вышел из строя, — насторожилась я.
И снова это чувство обнаженности, прозрачности, простоты, которое и прежде возникало у меня в его присутствии, раскрылось с новой стороны. Раф казался совершенно бесхитростным и понятным, и это притягивало едва ли не больше, чем его совершенное тело.
— Я истекал тут у тебя кровью, — усмехнулся он невесело.
— Ты ещё молод, и все у тебя впереди, — брякнула я избитую глупость.
— Ты — тоже.
— Это вряд ли.
