— Он тебе изменял, — напомнил я хмуро. — Ты в курсе, что измена — признак низкого интеллекта?
Она усмехнулась:
— Да? А мне казалось, что нужно обладать немалой изворотливостью, чтобы вести двойную жизнь.
— Как раз нет. Изменяющие люди демонстрируют низкие когнитивные навыки, не умеют контролировать свои импульсивные желания, не способны к диалогу с партнером и склонны самоутверждаться за счет измен, чтобы хоть как-то повысить свою самооценку.
— Вот как? Я не знала…
— Это тебе на тот случай, если ты снова попытаешься обвинить в чем-то себя…
— А ты подготовился. Но я просто не хочу повторять своих ошибок. И мне хочется знать…
— Ну, ты уже не свяжешься с тупым мудаком, Наташ, я не позволю, — усмехнулся я. — Поэтому повторение главной ошибки исключено. Можешь спать спокойно. Но, правда, не сразу…
*****
Раф уснул быстро, после… какого раза? Я потеряла счет. Кажется, четвертого. Или это был пятый?
Я лежала рядом и таращилась в потолок, не в силах пошевелиться. Тело казалось мне не моим — в нем расслабились и превратились в желе по ощущениям даже кости! Дышать было лениво, не то, что двигаться. Я никогда ещё не… как это мягко сказать? Никак. Я никогда ещё не была оттрахана с такой тщательностью, мастерством и, черт возьми, с желанием. Меня так не хотели за всю жизнь…
Я тяжело сглотнула пересохшим горлом и сделала попытку поелозить попой… Ох, как болит-то все! Нет, у каждой женщины хоть раз в жизни должна случиться такая ночь. Или не должна? Сложный вопрос. Как быть после — непонятно. По сравнению с Рафом все мои мужчины, а их было аж двое, казались какой-то пародией…
А это я ещё пыталась не брать во внимание, что Раф был хорош не только в постели. Он покорял всем. Я правда взялась искать у него недостатки, но так ничего и не придумала. Одинокий мужчина, приспособленный к быту, который в состоянии и забор починить своими руками, и по дому сделать ремонт всего поломанного, и котлет нажарить? Нет, он должен иметь такой недостаток, который обязан это все великолепие как-то уравновесить!
Может, он не умеет жить с кем-то, к примеру? Откуда ему уметь, если у него такая работа? Или у него и правда где-то есть другая жизнь? С женой, детьми, а тут он просто… ну, с задания вернулся?
Я вздохнула, пригорюнившись. Ну, не может быть такой мужчина свободен или идеален, да? Нужно быть реалисткой.
Только тут Раф вдруг вздрогнул и застонал так, будто ему стало невыносимо больно. А потом резко перевернулся на спину и сел в кровати, тяжело дыша.
— Раф, — позвала я осторожно. — Раф, это я, Наташа…
И я осторожно коснулась его спины. Он вздрогнул и задержал дыхание, а я скользнула рукой к его плечу и сжала.
— Ты слышишь? — повысила голос и обняла его за плечи.
Только он коснулся холодными мокрыми ладонями моих рук и отнял их, высвобождаясь.
— Я.… сейчас, — выдохнул хрипло.
Я растерянно проследила, как он поднялся и направился в кухню. А потом и вовсе будто растворился в тишине и темноте дома. Сколько я ни прислушивалась — ничего. Не дождавшись, я вышла следом и обнаружила его у окна. Он стоял, не шевелясь, и вглядывался куда-то во двор.
— Плохой сон? — тихо спросила я.
— Думаю, все серьёзнее, — хрипло отозвался он.
— Хочешь чего-нибудь? Чаю?..
— Да.…
Я зажгла торшер, и его свет затопил гостиную теплым слабым светом. Раф показался мне слишком бледным в его освещении, но я промолчала, не решаясь его беспокоить. Не оставляло ощущение, что он не привык к такому беспокойству. Я поставила чайник, приготовила ароматный чёрный чай с бергамотом и размешала в чашке две ложки сахара. Звон стекла вышел резким в тишине, и Раф будто снова очнулся.
— Ты, может, поговоришь со мной? — предложила я осторожно. — Или… можно я тебя обниму хотя бы?
Он кивнул.
— Прости, — выдохнул хрипло.
— За что?
— Что.… ты сейчас это все наблюдаешь…
— И что же такого я наблюдаю? Ну, кроме того, как тебе страшно? — Я взяла его за руку, отвела к дивану и поставила рядом чашку.
Раф не позволил мне улизнуть и утянул к себе на колени, а следом крепко сжал в объятьях, уткнувшись лбом в грудь.
— Всё хорошо, ты в безопасности, — зашептала я, принимаясь массировать его плечи и шею.
Только чувствовала, как он дрожит под моими пальцами… Что же такого ему пришлось вынести, что не дает ему теперь расслабиться? Оставалось только гадать.
Мне снова снилась Сорока…
Ее большие чёрные глаза и пронзительный жгучий взгляд оставили борозды в душе, будто она провела по ней когтистой лапой. Ведьма будто знала, что это я лишил ее половины силы, и теперь это связывало нас.
Я же жаждал ее мучительной смерти и никак не мог от этого отделаться, забыть, оставить правосудию. Вернее, я бы оставил. Но правосудие не справлялось. А я знал, что чем дольше Сорока на свободе, тем меньше вероятность, что ее поймают вообще. Такие темные беспринципные твари, как она, готовы на любые сделки с темными силами. Она продаст всех и все свои потроха впридачу, лишь бы выкрутиться из силков, которые на нее расставлены…
— Хочешь, может, оставить свет? — прошептала Наташа.
