Я расплылась в улыбке, тихо слезла с кровати и скользнула к двери. Нужно предварительно ее открыть, чтобы в нее не постучали с доставкой. А потом я прошла к окну и вытащила мобильник.
«Ты как, котик?» — поинтересовалась у Лены с мессенджере.
«Нормально. Дима звонил».
«Что сказал?»
«Что папа попросил его мне позвонить и побеспокоиться о самочувствии».
Димка всегда переживал за Лену. Влад знал, на что давить. Заботливый какой…
«Понятно», — ответила я, нахмурившись.
«Он и тебе просил его позвонить».
А вот на такие манипуляции сын не ведется.
«А ещё папа с Лерой поругались».
Я напряглась.
«Котик, мне жаль».
«Мам, я думаю, папа понял, что хочет тебя вернуть».
Меня на какое-то время парализовало ее сообщением. В основном от отвращения и осознания, насколько же я нахожу эту мысль непреемлемой, чтобы она могла быть озвучена в принципе, не то, что дочерью!
«Не думаю, Лен. Просто нам всем сложно в новой ситуации. Только мы взрослые, а ты — ребенок, и на тебя приходится много всего. Ты всегда мне звони, ладно? Что бы тебя ни беспокоило».
Завтра я предложу Лене помощь специалиста. У Тани были контакты хороших психотерапевтов, надо будет с ней связаться и выбрать, к кому отправить дочку.
«Да. Я вообще, честно говоря, думаю переехать к тебе осенью, когда начнется школа».
Легкий стук в двери застал меня врасплох. Я поспешила встретить доставку, но глаз от сообщения дочери так и не оторвала. В голове взорвалось много всяких мыслей — куда переехать, ведь я планирую продать квартиру? как жить с новым мужчиной и дочерью? как с ними строить быт вообще?
Черт, везет Владу! Он не задается такими вопросами вовсе!
— Доставочка, — просиял на мое появление курьер и протянул мне два бумажных пакета.
— Спасибо, — прошептала я и, распрощавшись, тихо втянула пакеты в номер.
Но Раф так и не проснулся.
«Мам, ты думаешь, что я тебе помешаю с Рафом? Ты поэтому молчишь?»
Я не удержалась и набрала ее номер.
— Котик, ну ты что! — тихо заговорила в трубку. — Просто доставку еды встречала, а Раф спит, и я хотела, чтобы его не успели разбудить…
— Аааа… — протянула она безжизненно.
— Ничего ты мне не помешаешь! Даже не думай такого никогда!
— Хорошо. Вы так и не поели, — усмехнулась Лена.
— Ну, не все ведь сразу, — улыбнулась я. — Когда-нибудь нам удастся и поесть на общей встрече. Котик, нам всем нужно время…
Только тут Раф вдруг вздрогнул во сне…
И зарычал.
Как зверь….
— Мам? Кто там рычит? — спросила дочь в трубке.
— Зайка, это телевизор, — нашлась я дрожавшим голосом. — Но мне… мне нужно…. идти. В номер стучат…
— Ладно.
И тут в номер и правда постучали. Раф затих, и я как в тумане направилась к двери по большой дуге, обходя его кровать. Подумать, что я делаю и зачем открываю кому-то двери, я не успела. Мне захотелось вылететь из номера самой. Потому что, сколько бы я не воспроизводила в голове то, что услышала, списать этот звук на храп или что-то другое мне не удавалось. Раф на самом деле рычал. И не как собака. А как что-то большое…
Я осознала себя, когда обнаружила, что смотрю на странную женщину. Она стоит за дверью и смотрит на меня внимательным взглядом пугающих чёрных глаз. Кожа белая, распущенные темные волосы и одета в чёрное старомодное платье.
— Что вы хотели? — сиплю я.
— А Раф здесь? — тихо спрашивает она, и на ее лице отражаются такие эмоции надежды и отчаяния, что я совершенно теряю дар речи.
Может, я сплю?
— Кто вы? — выдавливаю я, крепко хватаясь за двери.
— Сорока.
— Я вас не пущу, — вырываются слова будто сами собой. — Он слишком устал… Не трогайте его.
Откуда при этом берутся слова, я едва ли осознаю. Почему я уверена, что она его тронет?
— Вот как? — улыбается она, глядя на меня оценивающе, и взгляд ее наполняется призрением: — Кто ты такая, чтобы меня не пустить?
— Наташа. — И я крепче хватаюсь за двери одной рукой и откос — другой.
— Наташа, — усмехается она высокомерно, — ты не знаешь, с кем связываешься. Я от тебя и пепла не оставлю, если будешь стоять на моем пути…
Ее голос становится каким-то шипящим, хриплым и противным. Настолько, что у меня начинает звенеть в ушах. А в руке вдруг странным образом тяжелеет, и я обнаруживаю, что держу сковородку. Женщина что-то начинает кричать на непонятном языке, и звук этот все больше походит на треск автоматной очереди, а я замахиваюсь и со всей силы бью ее по голове сковородой. Все, что успеваю отметить — ее удивленно раскрывшиеся глаза и звук глухого удара…
«Я же ее убью, — проносится в голове, когда женщина отлетает в противоположную стенку, — и меня посадят! Но я же не могу сесть! У меня завтра обследование с Леной!»
Но, не успевает она сползти по стенке до пола, как ее платье взлетает, как у Мерлин Монро, стоящей на вентиляционной решетке, окутывает ее всю, как щупальца гигантского кальмара, и из всего этого кубла вдруг вылетает сорока и бросается ко мне! Ну, я не долго думая снова заряжаю ей сковородой. Кажется, в коридоре сверкает молния, и от сороки остаются только «пух-перо», а я окончательно убеждаюсь, что мне снится кошмар.
