— Ты — дерьмовая мать, Наташа, думаешь сейчас только о себе! — булькал Влад из подушек. — Представь, как были бы счастливы Лена и Дима, если бы мы восстановили семью!
— Знаешь, Влад, тебе до Рафа расти и расти. Ты — как маленький мальчик по сравнению с ним. Но мне хватит и двоих детей…
Или не хватит?
— Последний шанс, Наташа! — выплюнул Влад неприязненно мне в спину. — Приползешь же ко мне…
— Иди ты в жопу! — процедила я и хлопнула дверью.
— Привет, — улыбнулась Сорока.
И ни одного листа не колыхнулось от ветра, но по коже пробежал мороз. Как же она умела играть! Ей ничего не стоило взяться за любую роль. Вот и сейчас она напоминала деловую человеческую женщину — джинсы, нежно-розовый пуловер, волосы уложены в хвост. И только темные глаза оставались по-прежнему бездонными и настолько жуткими, что смотреть в них было едва выносимо.
— Я заметила, что тебе нравятся такие женщины, — улыбнулась она шире и повертелась передо мной, кокетливо красуясь. — Как тебе? Также нравлюсь, как твоя самка?
— Где Кондрат? — хмуро потребовал я.
— А он не выдержал твоего предательства, — разочарованно сообщила она и обняла себя, ежась будто то холода. Смена ее настроения нервировала Кондрата, но он был настолько одержим ей, что готов был мириться со всем, что она вытворяла. И она никогда себя не сдерживала. Вот и теперь в ее глазах плясали довольные искры.
— Где он? — повторил я вопрос.
— А ты как кто спрашиваешь? — и она склонила голову на бок, глядя на меня с интересом. — Как друг? Или как предатель? Знаешь, Серафим.… тебя ведь так зовут, как оказалось? Славное имя. Как только ты с таким ангельским именем молчал все это время? Смотрел и молчал, когда я казнила предателей? — Она усмехнулась. — А стоило оно того? Не находишь, что все было напрасно?
— Нет. Ведь ты здесь.
— Думаешь, я тебе по зубам?
— А ты что же думаешь? — тянул я время.
— Что я забираю тебя себе, как ценный приз.
— Вот как? — усмехнулся я.
— Угу, — закивала она азартно. — Хочу тебя себе. Ты — все, что мне обломится с бизнеса Кондрата.
— А в последний раз, когда ты попыталась на меня напасть, разве, никаких препятствий на своем пути не встретила?
Сорока перестала улыбаться. Ее губы сжались, как и каждый раз, когда ей приходилось признавать неудачи. Настроение ее снова поменялось. Ее глаза метали молнии, зубы сжались, а уголки губ стали дергаться.
— Ну а что от тебя ещё было ожидать? — неприязненно отчеканила она. — Ты, спасая свой собственный резерв, заделал медвежонка первой встречной, чтобы она быстро восстановила твой потерянный потенциал. Умно! Мне до тебя расти и расти. Но я с этим справлюсь. У нас будет время. Много времени.
Конечно, ни о каких потенциалах я не думал. И даже не подозревал, что беременность Наташи и ее странное видение связаны, а по итогу у меня, значит, восстановился магпотенциал? Славно. Ну, что ж, погнали…
— Ты — адская тварь, Аня, — склонился я ниже, глядя ей прямо в глаза. — Ты никому не нужна. Тебя никто не любит. Все, чего ты заслуживаешь — полного забвения. Тебе нет нигде места…
Злое заклинание, сильное. Но отожрать у этой придурошной ещё кусок сил стоило попытаться. И мне удалось. Лицо Сороки дрогнуло. Она сжала губы в нитку, глаза ее наполнились тьмой, а сама она сделала шаг назад….
Но тут от больницы послышались голоса, и из дверей вышли дети Наташи.
— Дядь Раф, — махнула мне Лена рукой, — мы в машине у Димы будем.
Я кивнул, а Сорок жадно вцепилась в них взглядом.
— Мне не составит труда перебить всех в этой больнице, чтобы угробить тех, кто тебе близок, — усмехнулась она, когда я вернул на нее взгляд.
— Хрен тебе, — рыкнул я и рывком схватил ее за горло.
Только взгляд вдруг выцепил движение между деревьев, а вскоре послышалось звериное порыкивание.
— Да-да, милый, ты сейчас будешь очень занят! — просипела Сорока, хватаясь за мое запястье.
— Кондрат? — выдохнул я изумленно, разглядев, наконец, медведя в нескольких метрах.
Тот мотал головой и досадливо ревел, натыкаясь на стволы деревьев.
— Что ты с ним сделала? — потребовал я, сильнее сжав пальцы на горле Сороки.
— Облегчила страдания, — состроила она скорбное лицо, но следом рассмеялась.
Я ругнулся, наскоро спеленал ведьму ошейником и, уложив ее на землю, вытащил мобильник. Дело было дрянь. Кондрат ни черта не соображает, и бросится на первую попавшуюся цель. А Сорока быстро освободиться от моего ошейника….
— Стерегов? — послышался голос Громова.
— Я с Сорокой и Кондратом на территории хирургического отделения, — и я быстро отчеканил ему адрес. — Она натравила Кондрата в медведе на мирных людей, обоих я не сдержу!
— Понял. Держись.
