– Скорее всего, боялась позора. Ведь тогда о ее болезни узнала бы вся столица. Ты же сам знаешь, о том, что происходит при дворе – знают все. Да и я думаю, она страшилась признаться в этом твоему отцу, решив, что он откажется от нее, имея на это полное право. Ведь о любых болезнях в роду надо сообщать до вступления в брак для рождения здоровых наследников. А она, получается, утаила эту тайну. Я почему-то уверен, что Алисия знала о возможности такой болезни. Она неоднократно спрашивала меня ещё в детстве: не откажусь ли я от нее, если она серьезно заболеет? Тогда мне этот вопрос показался странным, а сейчас он выглядит, как предупреждение.
– Что ж… Выходит, что один из наследников все же получился бракованным.
– Этого Ваш отец и боялся. Именно поэтому он отправил Вас в загородное поместье, а сам отправился ко двору. Завел там дружбу с королевским целителем, чтобы разузнать побольше об этой болезни. Тогда целитель заверил, что для страха нет причин. Мол, такие болезни не всегда передаются детям. Что это дело случая, и что болезнь действительно очень редкая. Но Ваш отец все равно переживал. Все ждал, когда проявятся первые признаки. Даже остался при дворе, но не ради королевских вечеров, а ради целителя. Чтобы иметь возможность, в случае чего, вылечить вас тайно. Он не желал, чтобы на тебе и Алексе было клеймо бракованных драконов, в сторону которых потом не посмотрит ни одна уважающая себя девушка.
– Что-то в его планах пошло не так… – протянул задумчиво. – Моя болезнь проявилась совсем недавно. А почему ты молчал, Томас? Почему ничего мне не рассказывал?
– На это было несколько причин. Целитель сказал, что первые признаки этой болезни начинаются ещё в подростковом возрасте. У тебя и Алекса ничего подобного не было. Поэтому твой отец взял с меня слово, что я никому не расскажу эту тайну. Даже вам. Он боялся, что слух об испорченных генах семьи Монтеро просочится в общество, и вы станете изгоями. Вот я и молчал.
– То есть то, что я уже две недели вытворяю в столице, не натолкнуло тебя на мысль, что со мной что-то не так? – протянул саркастично.
– Ну, Рейн… Ты всегда был неугомонным. Помнится мне, пять лет назад, когда ты приезжал в столицу на летний сезон, ты едва не сжёг бордель, проспал всю ночь пьяный в клумбе на центральной площади, на спор искупался голышом в реке, проходящей у рынка. Скажешь, тогда тоже был виноват дракон?
Я прокашлялся, вспомнив о временах бурной молодости. Алекс только закончил с отличием Академию, и мы отмечали его приезд. Очень бурно отмечали…
Именно тогда мы впервые и загремели в отдел Томаса. Дядя отчитал нас за пьяные выходки, пристыдил меня, что я не веду себя, как подобает графу. А Алекса назвал шалопаем, из которого ничего не выйдет. После предложения срочно нас женить, я «одумался» и вернулся в своё поместье, чтобы начать вести дела, а Алекс изъявил желание строить карьеру.
– Ты, между прочим, мог бы мне и сам сознаться, Рейн, – протянул обвиняюще Томас и схватился за папку.
– Стыдно было рассказать, что я рискую загреметь в сумасшедший дом и стать позором рода.
– Ты и без своей болезни с этим неплохо справлялся, – губы Томаса растянулись в издевательской усмешке. – Что там? Приют Вархалда, говоришь? Тот приют для магически одаренных, откуда пропадали дети?
– Да.
Я подробно рассказал дяде всю информацию, которую нам удалось раздобыть с Алексом касательно последнего ребёнка из рода королевских целителей. Томас внимательно слушал, одновременно с этим просматривая детские портреты. Я уточнил, что один из портретов принадлежит Лори, но у неё нет никакой магии. Дядя, как и я, выдвинул предположение, что магию могли украсть. Мол, в те года на улицах часто пропадали магически одаренные дети, а потом их находили в разных частях королевства в беспамятстве. Приют Вархалда находился в двух днях пути от столицы, и мне стало интересно – Лори подбросили в этот город, или же она добралась сюда сама, и её магию украли уже здесь?
Я поведал Томасу и о её кошмарах, надеясь, что они могут стать для нас зацепкой и навести на след похитителя магии. Рассказал Томасу даже о том, что женился на Лорейн. Правда, не стал утаивать, что мой брак с Лори фиктивный и был продиктован желанием спасти её от цепких лап Ульрика.
– Бедная девушка, – потешался Томас. – Она ещё не понимает, что за супруг ей достался…
– Лори вполне справляется с моей болезнью, – парировал я с улыбкой.
– Я не о болезни, а о тебе, Рейн. Я знаю, на что ты способен.
– Сейчас я веду себя вполне прилично. Так, как подобает графу. Мы с Лори отлично ладим.
– Именно поэтому на мосту рядом с её именем красуется такой «комплимент»?
– Это был дракон.
– А вот и чистосердечное признание, – рассмеялся Томас, гордясь тем, как умело меня подловил. – Выбирай – сутки за решёткой или денежное наказание?
Я громко рассмеялся.
– Ты шутишь?! Я же объяснил, что это не я!
– А дракон чей?
– Ладно… Я понимаю, куда ты клонишь. Сколько?
– На выходе заплатишь в отдел штрафов пятнадцать серебряных. Это оплата магам, которые будут приводить в порядок мост.