- Девушка, не поздно одной гулять? - негромко зову ее, и она бежит от меня, будто я проклят, налетает на куст и вскрикивает.
В несколько быстрых шагов нагоняю ее, хватаю за бедра и разворачиваю к себе. Спиной вжимаю в дерево.
- Вот так вот то есть? - наклоняюсь к ее лицу. - Даже по лесу одна побежишь, только бы не со мной?
- Ты сам меня выгнал, - она цепляется в мою куртку, - выставил, ты…это ты был ночью?
- А ты не помнишь? - спрашиваю в губы.
А ведь она, правда, не помнит, большими блестящими глазами смотрит на меня, и на лбу собираются морщинки.
- Я это был, - говорю прежде, чем успеваю подумать, ладонями сползаю по ее юбке, задираю по бедрам выше, - и я еще хочу.
Сдираю узкие трусики по гладким ногам. Сдавливаю круглые ягодицы, подбрасываю ее повыше, поближе к себе. И расстегиваю брюки.
- Постой, - она ерзает и выставляет веник перед собой, - что ты творишь, отпусти.
Выбиваю его из ее рук. Ладонью накрываю бархатистые складки, потираю. Вжимаю ее в дерево и достаю из боксеров напряженный член.
- Со мной можно, - говорю убедительно, направляю набухшую головку в горячую влажность. - Всё уже было, Алиса, это просто продолжение.
От ее запаха ведет, дышу глубже, остановиться уже не могу.
Потому и наврал. И занял место брата.
Алиса
Это просто продолжение - сказал он.
И я задохнулась, когда за бедра резко опустил меня вниз.
Перед глазами летают молнии. И в голове носится рой мыслей, меня будто насквозь вспороло, прошило безжалостной иглой.
Он прижимается лбом к моему лбу, во мне дернувшись, прерывисто дышит. Хватаюсь за его плечи, сзади спину сквозь тонкую блузкую царапает кора дерева.
Не могу привыкнуть к этому ощущению, внутри меня так жарко, и так туго, так плотно меня насадили на этот гладкий, твердый, напряженный кол.
Тихо охаю, и кусаю губы, и плечи мужские сжимаю, ногами обвиваю крепкие бедра и вспоминать начинаю, вот как это было ночью, знакомые чувства по коже запускают мурашки, я занимаюсь сексом.
- Черт, - выдыхает Виктор мне в губы, ладонью давит на затылок, обхватывает меня за талию, сильнее притискивает к себе, - почему так хорошо?
Я не знаю. Бывает ли плохо, когда такое, когда он, чуть двинувшись внутри меня, входит глубже, и кровь по венам разливается горячей волной.
- Чувствуешь меня? - он шепчет, и двигается, за его спиной полоса света фар падает на траву, и его лицо, волосы, шея, все в тени, он словно по контуру вырезан, четко, резкими линиями, он нереальным кажется, и то, что он со мной делает тоже.
Обнимаю его за шею и прикрываю ресницы, растворяюсь в движениях его бедер, спиной откидываюсь на дерево.
- Не молчи, Алиса, - он настойчивым толчком таранит меня, обхватывает за ягодицы и подбрасывает на себе, и резко опускает вниз, по гладкому члену, и влажный шлепок закладывает уши.
Вскрикиваю и распахиваю глаза.
Как мне понравилось, что просто ни с чем не сравнить. Он поднимает меня снова, и я сама напрягаю бедра, когда он везет меня по себе вниз, и дух захватывает от этого ощущения, когда он плотно, на всю длину врезается в меня.
- Еще! - требую и кусаю губы, хочу замолчать, и не получается, в полутьме вижу его жадную улыбку, и рот наполняют стоны, когда он вжимается в меня, и внутри двигается, с напором и жаром, краткими толчками-шлепками.
- Ночью хорошо было? - зубами он оттягивает мою губу, вместе со мной рвано дышит.
- Да-да.
- Очень?
- Да.
- Встань, хочу глубже, - хрипло командует вдруг и подхватывает меня, выскальзывает. Ставит на ноги и разворачивает и я, пошатнувшись, хватаюсь за дерево.
Он сразу входит, не предупреждая, а я раскрыта навстречу, ждала и хотела. Вперед заваливаюсь от нетерпеливого движения во мне, и охаю на весь лес, ногтями впиваюсь в кору.
- Прогнись, Алиса, - требует он и задирает выше на талию мою юбку. - Хорошо было или ты не помнишь? Так же было?
Вздрагиваю, когда чувствую, как поясницу оглаживают бамбуковые прутья, а потом бьют, спускаются на ягодицы, и бьют снова.
Я не в чертовой парилке, куда он просил эти веники, но кожа горит, накаляется, меня высекли, и я такая мокрая, выгибаюсь в спине и бедрами подаюсь навстречу глубокому толчку.
- Не знаю…нет…так же было, - напрягаюсь и помню, жадные мужские объятия, смазанные ощущения, - было хорошо.
Виктор с глухим рыком сдавливает мои бедра и входит, влажно скользит в меня, и назад, быстро, с оттяжкой, он берет, ускоряется, вклолачивается, как проклятый, мне кричать хочется.
И я захлебываюсь криками, он грубый и безжалостный, голодный и дикий, это не секс, а наказание какое-то, но он мой первый мужчина, первый во всем, и я отдаюсь его власти целиком.
По дороге к сауне молчим.
Сижу впереди, рядом с Виктором, и ерзаю.
Это там, в лесу, больно не было, когда он сжимал и шлепал, а сейчас я все чувствую, и как ягодицы пощипывает, и все остальное, между ног чуть тянет, и мне интересно, пройдет ли это, или так и будет, до следующего раза.
- Невесту тоже шлепал? - поворачиваюсь к нему.
- Что? Нет, - бездумно отвечает он, переводит взгляд с дороги на меня и сводит брови. - Что?
