- Тину свою шлепал? - мне кажется, я теперь имею право вопросы ему задавать, даже такие. И от этого имени, вслух мною сказанного - правда, как тина какая-то на языке, противная, скользская.
- Нет, Алиса, - повторяет он и снова отворачивается к дороге. - Тину не шлепал.
- Почему?
- Просто занимался сексом.
- А со мной чем?
- Не знаю пока.
Ответ мне не нравится. Стягиваю ниже узкую юбку и распутываю волосы, хвост весь растрепался, на меня только посмотришь - и сразу ясно станет, что я была с мужчиной.
Перевязываю резинку.
Кошусь на Виктора.
Он молчит, и я знаю, народная мудрость гласит - мужчины после секса молчат, отворачиваются лицом к стене и начинают храпеть, но Виктор же за рулем.
Спать он точно не будет.
Так почему бы не…
- Я когда в школе учился - хотел стать врачом, - вдруг нарушает он паузу. - Отец рано умер, а до этого две операции перенес. И вот я мечтал - буду носить белый халат. И спасать людей. Такая себе мечта, знаешь. Благородный порыв из области фантастики, максимализм, вера святая, что в жизни все легко так, взял и решил.
Негромко урчит двигатель, за окном мелькают огни города. Виктор плавно ведет машину, я слушаю, не дышу.
- И вот я вырос, - продолжает он. - И пошел служить в полицию. Врачом не стал, как видишь. Всем назло. Чтобы свое существование в нашей семье оправдать. Нужно быть кем-то значимым. А значимый - не тот человек, что жизни спасает. Это другое. Связи и власть. Вообще…
Он сворачивает к сауне и паркуется под знаком, запрещающим парковку. Глушит двигатель.
- Что вообще? - поторапливаю, не дождавшись его голоса.
- Это неинтересно, красотка, - говорит он, повернувшись ко мне, но я вижу, по серьезному взгляду, он нечто важное еще сказать хотел. Но не скажет. Кивает на вывеску “Пантеры”. - Переодевайся и поехали. Вот, - достает из кармана сложенные красные купюры. - За полотенца и виски передай.
- Ладно, - даже не спрашиваю куда поедем, мне достаточно его взгляда, такого глубокого, неотрывного, после таких взглядов дом строят, дерево выращивают и рожают ребенка.
Выскакиваю из машины и на каблуках семеню к сауне, цок-цок по асфальту. Огибаю привычную уже толпу курильщиков и вбегаю внутрь.
Администратор за стойкой больше не считает меня их талисманчиком, смотрит на меня, как на виновницу в тяжком преступлении.
- Так вышло, - подхожу и оправдываюсь. - Гость, тот, что полотенца и веники просил, - дотрагиваюсь до ягодицы, - он…брат мой сводный.
Она что угодно услышать ожидала, только не это, и я сама что-то другое сказать хотела, но ляпнула так ляпнула.
- Ездили строгать салатики, на небольшой семейный сабантуйчик.
Сказала еще.
- Вот тут, - шлепаю по стойке сложенными купюрами, - в двойном размере и даже с хорошими чаевыми, себе ничего не взяла, - смотрю в ее вытянутое лицо и заканчиваю. - Я переоденусь сейчас. И меня на сабантуйчике еще ждут.
Она пересчитывает деньги. И усмехается.
- А вернешься во сколько?
- А я не вернусь, - встряхиваю хвостом.
И сворачиваю в в коридор.
В комнате натягиваю джинсы и футболку, в заднем кармане проверяю наличность. Подхватываю рюкзачок. Перед зеркалом быстро приглаживаю волосы и бегу обратно к Виктору.
Он ждет меня и курит, в приоткрытое окно вылетают облачка серого дыма. С достоинством обхожу машину и усаживаюсь в салон, хлопаю дверью.
- Я готова, куда едем?
Он щелчком отбрасывает недокуренную сигарету, и та летит на асфальт, красные огоньки бьются, в стороны рассыпаются и тухнут.
- У меня квартира есть, поживешь пока там, - он садится вполоборота ко мне. - А я все дела дома улажу. И перееду к тебе.
- А как тебя отпустят? - вопрос смешной для взрослого человека, и я хихикнула, хоть мне и не смешно совсем. Их семья не первое поколение, живет традиционно вместе, со временем братья Рождественские женились бы, и их жены нарожали детей, этого и ждет от них дед. А мне неприятно, не хочется на невест смотреть, одну уже видела, и я тараторю. - И я тоже. В вашем доме жить должна. Дед сегодня высказывал. За мои ночные отлучки. Но я подслушала разговор, папа и…
- Алиса, - перебивает меня Виктор и берет мою руку, к себе тянет, поигрывает пальцами. И смотрит не на меня почему-то, а в окно за моей спиной, откуда доносятся веселые и громкие голоса ночных субботних прохожих. - Я за эту неделю больше прожил, чем за всю жизнь. К безопасности и надежности стремился всегда, а сейчас рискнуть хочу. С тобой рискнем, - он переводит глаза на меня, светло-карие, красивые в обрамлении пушистых ресниц. - Вот. Начнем с правды. Ночью в бане не я был с тобой, меня ты, может, и не подпустила бы. Я не знаю. Но сегодня ты ничего не помнишь. И я тебя обманул.
- Нужно будет просто забрать вещи и постоять рядом, пока я буду говорить с папой, - рассказываю Вике свой план и размахиваю ладонью, разгоняю дым от сигареты.
Вика снова затягивается, и щеки вваливаются. Она стряхивает пепел под ноги и, оглядевшись по сторонам, устало плюхается на ступеньку.
- Поможешь? - сажусь рядом.
