А я не вышла, я выгрызла себе свободу.
Первый этаж моего фамильного гнезда почти полностью занимал огромный зал, с лакированным темным паркетом и позолоченными узорами на потолке. Посреди зала стоял небольшой журнальный столик, а перед ним неровные ряды широких кожаных кресел.
Я, громко стуча каблуками, плюхнулась на одно из них в первом ряду, Фред стал позади меня оперившись на подголовник, мы не обменялись ни словом, ни взглядом. Я достала смартфон и стала бездумно листать инстаграм.
Почувствовала недовольный взгляд Фреда, но продолжала демонстративно заниматься
Последним по традиции пришел мой отец, высокий и статный, с жилистым телом и острым, похожим на клюв птицы лицом. Он стал у столика и поприветствовал собравшихся.
– Моя дочь, Эми здесь, – произнес он с иронией, я подняла на него взгляд. – Не отвлекайся, милая, там же что—то очень важное.
Девочка я послушная и поэтому снова уткнулась в телефон. Начались доклады присутствующих.
Мой отец обладал подобием охранного агентства, его карманная армия охраняла каждое заведение города от стрип—клуба до отделения банка.
Конечно же не все они нуждались в такой серьезной защите, но вопрос был поставлен таким образом, что либо эти люди тебя охраняют, либо нужно будет защищаться от них. А учитывая, что Холлидейл практически отрезан от остального мира – выбор очевиден.
Да мой отец не мэр, но именно он владел этим городом ведь владел деньгами. В целом, здесь действительно не было преступности, и маленькая дань в карман нашей семьи для этого была не такой уж и большой ценой.
Кроме того, отец имел влияние на клан ведьм, которые поставляли защиту и учили жителей нашего города защищаться от тех, из—за чего в этом лесу больше нет городков.
Негласно договор отца с городом о защите в первую очередь от волков, а потом уже от бандитов. Но первые на нас ни разу не нападали, а вообще жили себе спокойно в своем милом и немного оторванном от современности поселении недалеко.
Я слушала совещание словно бы фоном, как что—то разбудило меня и показалось будто кто—то резко сжал мне сердце.
– Оборотень в городе… вы уверены? – спрашивал отец у одного из охранников.
Я оторвала взгляд от телефона, делая вид, что мне стало чуточку интереснее. На самом деле, мой пульс стал таким сильным, что я чувствовала его в горле.
– Абсолютно, – подтвердил собеседник отца.
– Почему я узнаю сейчас? – докладчик, симпатичный парень с широким лицом и пшеничными волосами не нашел что ответить. Отец вздохнул, – Давайте так, у нас договор с оборотнями – если они в городе мы стреляем без предупреждения. Понятно изъясняюсь?
– Да, конечно, – резко закивал парень и стал похож на китайского болванчика.
– Я позвоню нашим помощницам, поинтересуюсь какого черта не работают их обереги. Кто—то еще видел волка? – спросил отец окидывая нас взглядом.
Тот момент, когда ты принимаешь решение, которое будет иметь последствия. И моим решением было – молчать.
Остальные качали головами одновременно фальшиво и наигранно морщась будто напрягают извилины. Мое лицо было гладким, а я врала. Врала своим молчанием.
Почувствовала противный скрип кожи и обернулась. Рука Фреда на подголовнике сжала обивку так, что я видела побелевшие костяшки его пальцев.
Его лицо было казалось спокойным, но я знала, он не позволяет дрогнуть ни одному мускулу лица. Он напряжен.
А значит –
Поразмыслив, я решила выкинуть мысли о той ночи из головы, как будто её вовсе и не было. Но этим планам не суждено было сбыться. Ровно через месяц, когда на небе опять появилась полная луна, мои соседи развесили обереги над своими дверями. Я, на сей раз не забывшая запереться, проснулась от странных звуков. Как будто кто—то снаружи когтями царапал дверь моего дома.
Первая мысль – позвонить кому—то из охраны, вторая – позвонить Фреду, но я отринула обе. Я сильная, сама справлюсь. Над моей дверью тоже висел оберег, и по словам ведьм, получившим показательный нагоняй от отца – оберег не позволял оборотню находиться рядом, причинял ему боль и отпугивал. Однако волк – а я не сомневалась, что это был именно он – не прекращал пытаться зайти ко мне.
Он скулил, выл и царапал дверь когтями. Я отвернулась, зажала руками уши, укрылась одеялом с головой, но не могла уснуть под его жалобный скулёж и тогда моя решимость пошатнулась.
«Ему, наверное, больно», – мелькнула мысль, и все доводы рассудка оказались отброшены.
Сама не понимая, почему жалею монстра, я отворила дверь и осторожно выглянула на улицу.
Волк жалобно, обиженно и совсем по—человечески смотрел на меня, а его ухо забавно дёргалось.
– Я не впущу тебя, – прошептала я, нервно оглядываясь. Улицы были пусты. – Уходи.
