Да, нам говорили о преступлениях волков. Об одних и тех же, так смакуя, будто бы люди никогда не совершали ничего подобного. Я даже тогда, девчонкой знала, что это делают специально. Волки совершали меньше преступлений чем люди, может потому, что знали – их не простят.
* * *
Весь день прошел в раздумьях, я вспоминала все о Фреде и его матери, дела и разговоры были как назойливые отвлечения от мыслей о Фреде. Я сидела на общей кухне, белой как операционная палата.
Я не видела Фреда целый день, его отец отправил на разговор с каким—то новым бизнесменом. И вечером, когда он появился в проеме двери, я приподнялась, чтобы встретить его. Он заметил меня, улыбнулся беззаботно, но в глазах я увидела грусть.
– Почему грустим? – спросил он у меня.
Я молчала. Не понимала, что сказать, как признаться, что я знаю, его тайну. Но и скрывать тоже не могла.
Взгляд Фреда изменился, но вдруг, он коснулся своей шеи и поморщился. Кто—то другой решил бы, что у него затекла шея, но я все поняла. Ничего не говоря, я развернулась, направилась к шкафчику с прозрачной, противно—зелёного цвета аптечкой. Нашла мази и подойдя к Фреду откинула его волосы.
– Я не… мне не больно… – недовольно проворчал Фред,
Я только покачала головой и нашла на шее под волосами пластырь. Сорвала его с кожи и оторопела. Это был порез, глубокий и кровоточащий, слишком темный для тех, что я видела. Это не обычная рана.
– Это другой… волк? – спросила я.
Фред помолчал и покачал головой. Я решила не допытываться, а стала обрабатывать порез.
– Как ты узнала? – спросил он, смирившись с тем, что его собираются лечить.
– Я не спала, видела тебя.
Фред зашипел и стиснул зубы от боли, когда я прижала антисептик.
– Почему ты не обработал её? – спросила я нанося другой пластырь
– Обрабатывал, но ты видишь она снова открывается. А к врачу идти здесь, ты понимаешь, смерти подобно.
– Это сделал другой волк? – спросила я снова, уже шепотом. Боясь, что нас могут подслушивать.
– Охотник. Наш. Это был Макс. У их ножей специальная сталь, она губительна… для нас, – сказал Фред шепотом. Я вспомнила, что наши охотники, действительно ходят с ножами, еще и поражалась зачем – есть же огнестрельное оружие. Теперь понятно.
– На совещании он сказал, что больше волка не видел.
– Не говорить, же что он его упустил и только поцарапал?
– Понятно…
Когда с раной было покончено я снова встала перед Фредом, он смотрел на меня вопрошающе исподлобья, явно пытаясь понять мои чувства, мое отношение к нему. Изменилось ли оно? Выдам ли я его?
Я ничего не могла сказать, и, как маленькая девочка резко обняла Фреда, уткнувшись носом в его рубашку.
– Я знаю, что ты доверяешь мне, потому что волком приходил именно в мой дом. Я твоего доверия никогда не предам, – прошептала я.
– Эми, я доверяю не тебе, я доверяю
Я знала, что он всегда меня защитит. Но смогу ли я защитить его от других?
Отныне каждое полнолуние моя дверь оставалась незапертой, а над входом я повесила фальшивый оберег, для этого настоящий повезла к мастерице в другой город, и та сделала его копию. К комфорту Фреда в волчьем обличье я подошла со всей серьезностью.
Так, перед очередным приходом зверя я стелила ему мягкое покрывало на пол. Светло бежевое с длинным синтетическим ворсом, ласкающим кожу. На нем мне и самой нравилось лежать.
Перед каждым полнолунием я ездила «на шоппинг» покупала брендовые пакеты и несколько дешевых вещиц. А потом окольными путями ездила на рынок, и покупала сырое мясо. Я заворачивала его в дешевые мешки и подкладывала посреди купленных шмоток. Так я проносила домой еду для Зверя.
Также я купила ему одежду – свитера, рубашки и штаны. Покупать белье не решалась, я не знала размеров, да и меня это смущало. Вообще, все что касалось Фреда, магическим превращало меня в наивную девственницу. Мне было неловко думать о том, что он все же мужчина, у нее возможно есть девушка, и уж точно был секс.
Когда он обращался при мне, я отворачивалась к стене из вежливости, но что-то внутри подстегивало обернуться и подсмотреть. Я не позволяла это «чему-то» командовать, ведь знала, следующим желанием будет коснуться.
Мне всегда казалось, что Фред особенный. Когда он появлялся мне казалось, что мир обретал краски, смысл и красоту. Такими, наверное, должны быть отношения у близких людей? Но сейчас, я понимала, что это чувство во мне сильнее, глубже и в чем-то постыднее чем то, что я предполагала.
