Тогда же, в конце сентября, несколько дней в Израиле провёл Ходорковский. Он прилетал к друзьям и коллегам по ЮКОСу. Насколько мне известно, Брудно и Лёня говорили Ходорковскому, что есть информация о том, что в России планируется его арест. Просили не возвращаться, уехать куда угодно. Но он отказался обсуждать эту тему и сказал, что возвращается в Москву. Помня, как мне кажется, наши просьбы, мольбы и мои слёзы, Лёня напомнил Ходорковскому о его родителях, но Миша сказал, что его родители «железные».
Конечно, Лёню и Мишу очень многое связывает. Они близкие люди, прошли совместный долгий путь, но они всё же очень разные. Миша человек публичный. Можно сказать, человек общественного направления, не мыслит себя вне политики. Лёня, на мой взгляд, другой - увлекающийся, любит заниматься тем, что ему нравится. Я не думаю, чтобы политика его привлекала.
В тот наш сентябрьский приезд в Израиль мы с Лёней встречались ежедневно, вели достаточно откровенные разговоры, 21 сентября в кругу родных и близких друзей отметили день рождения Лёни, а 7 октября вернулись в Москву.
У нас на квартире собрались друзья и родственники. Естественно, что, помимо израильских новостей, всех интересовало дело ЮКОСа и судьба Ходорковского. Кто-то меня спросил, арестуют ли Ходорковского. На что я, не сомневаясь, ответила, что нет, не арестуют, потому что не посмеют. Ровно через две недели, а точнее 25 октября, его арестовали.
Это было страшно. Очень страшно. Лёня звонил нам огорчённый и расстроенный. Помню, что это был один из выходных дней. Мы позвонили родителям Миши Ходорковского и выразили им поддержку. К сожалению, никто и ничем помочь им не мог.
