– Я могу сказать, что не равнодушен к Алексис, в то время как ты трусишь, строя из себя недоступного и борзого мачо, которому пофиг на все и вся, скрывая за своей гребанной маской чувства.
– Чувства?, – голос Брайан поднялся на октаву. Его равнодушие пошатнулось, глаза ошарашенно расширились, кривая ухмылка исчезла полностью, оставляя только слегка приоткрытые губы, – парниша, тут ты ошибаешься: я ничего не испытываю к этой телочке.
– Не называй ее так!, – взвился Чак, еще сильнее сжимая кулаки, вены вздулись на его шее, лицо и шея стали бардового цвета.
– А я сказал тебе — закрой свой рот, Макклаймен, – выплюнул Брайан, сверкнув глазами. Дело принимало катастрофический оборот, у всех наблюдающих побежали мурашки, как на фильме ужасов, – ты и так слишком много позволил себе. Так что просто закрой рот.
– Заставь меня, – бросил вызов близнец, выпячивая челюсть и громко хрустнув пальцами, сцепив их в замок. Сотую долю секунды они стояли на месте, а в следующую, уничтожив последние метры между ними, врезались друг в друга. Было не понятно, кто первым напал – может брюнет, а может другой, однако это не имело значения: они встретились на середине расстояния, разделявшего их. Кулак Чака пришелся четко в скулу Брайана, в то время как тот ударил его в живот, выбивая у противника воздух. Противника? С каких это пор эти парни, которые знакомы чуть ли не с пеленок, стали противниками? Даже хуже — врагами. Врагами, которые, не заботясь о сохранности своей одежды, молотили друг друга. Они были примерно одного роста, одного телосложения, но даже несмотря на то, что Чак был Силой, Брайан был сильнее, ученей в драках. Мышцы перекатывались под рубашками парней, пока они наносили друг другу удар за ударом, в лицо, в живот, в шею, стараясь причинять сопернику как можно большую боль. С какой-то момент брюнет, замахнувшись, ударил парня по плечу, и когда тот отшатнулся, скрипнув зубами, толкнул его, повалив на деревянный пол и, оседлав его, продолжил наносить удары по лицу. Чак вцепился в шею Брайана, сдавливая ее, но тот заломил его руку, выворачивая под диким углом. С губ близнеца сорвался дикий крик боли. Лекс закрыла рот рукой, задыхаясь.
– Почему … почему никто не остановит их?, – прошептала она, посмотрев на Айзек и Алана, которые вздрагивали от каждого звука удара.
– Все боятся. Подойдёшь ближе, а они, в разгар драки, посчитают тебя за врага и всадят твою руку в самую задницу, – прошипел близнец, вжав голову в плечи, когда брат издал еще один нечеловечный возглас. Он съел практически всю кожу на нижней губе, кровь стекала вниз, застывая в ямке на подбородке. Алан тоже до крови закусил костяшки пальцев, его серо-зеленые глаза за стеклами болезненно мелькали, – они … они стоят друг друга. Никто во всем мире не сравнится с ними.
– «Стоят друг друга»?! Ты с ума сошел?!, – закричала Лекс, услышав, как хрустнули пальцы Брайана, когда Чак рванул его руку на себя, – это ведь твой брат и друг! Как ты можешь просто стоять?!
– Ничего не сделаешь, – истерично промямлил Айзек, не отрывая глаз от драки. Девушка обернулась, разыскивая глазами кого-нибудь, что смог бы разнять дерущихся, но все парни, даже более взрослые и грузные с ужасом и трепетом смотрели на мускулистые фигуры парней, которые сбились в клубок на полу. Чак рванулся Брайана за волосы, и у него в кулаке остался клок черных волос, пальцы брюнета вцепились в рубашку близнеца, ткань заскрипела, как зубы какой-то старухи, расползаясь под неудержимой силой парня. Удар в глаз, пальцы на шее, удар в живот, локтем в солнечное сплетение... Руки противников мелькали как спицы при вязании, обе фигуры парня были расплывчатыми, было трудно понять, где чья рука и нога.
Но тут послышался топот, и два учителя — географии и физкультуры — расталкивая толпу, прорвались в центр.
– А ну разошлись!, – мужчины схватили парней, разнимая их. Учитель географии вцепился в руки Чака, отдергивая его в сторону, в то время как физрук пытался сдержать Брайана, который скрипел зубами и рвался снова сцепиться с соперником. На помощь подоспел уборщик, который вылетел из столовой. Двоем они скрутили руки брюнета за спиной, от чего воздух со свистом вырвался из его сжатых губ. Ребята расступились, и вперед, гневно сверкая глазами, вышла миссис Ларкус.
