– Полный нокаут, – подытожил Айзек, – зачетный удар. Напомни мне поменьше тебя доставать, – смущенная похвалой, Лекс покраснела и, потрепав его по голове, подняла глаза: Брайан вышел из столовой, с силой толкнув дверь. Девушка обеспокоенно рванулась следом и, догнав его в коридоре, схватила за руку. Парень остановился, не оборачиваясь. Его шея была напряжена. Сердце Лекс пропустило удар.
«Что такое?», она уже открыла рот, чтобы обратиться к нему с вопросом, однако он ее опередил.
– Ну что — только приехала, а уже вляпалась в историю, да, королевишна?, – ехидный, насмешливый голос.
«О Боже... Нет, нет, только не сейчас».
Слезы подступили к глазам, и, обхватив себя руками, брюнетка вскинула подбородок, скрывая обиду. Она не могла выдавить из себя следующие слова, но она должна была убедиться в своих опасениях, поэтому произнесла, сдерживая дрожь.
– Что?.. Я так понимаю, все, что было в отпуске, осталось в отпуске?, – ее голос звенел. Брюнет смутился, медленно оборачиваясь. Его брови были нахмурены, лицо полностью закрыто маской, которую она была не в силах сорвать. Он почти никогда не снимал ее, и за это она хотела его ненавидеть.
– Как бы нет, но … , – он не договорил, сжав губы и проведя рукой по подбородку, на котором едва заметно различалась отрастающая щетина.
– Но как бы да, – закончила за него Лекс, смаргивая слезы. Брайан открыл рот, пытаясь что-то сказать, но потом закрыл его, отведя глаза и положив руки в карманы. Тут послышался другой голос, в котором звенел гнев.
– Какой же ты все-таки придурок, – Чак. Он ненавидяще уставился на парня, сжимая кулаки и выходя вперед, – какого черта ты ведешь себя как мудак?
– Чак? Слушай, не лезь, – устало протянул брюнет, запустив руку в волосы.
– Я буду лезть, потому что кто-то должен сказать тебе, какой ты чертов козел!, – близнец распалялся все больше, игнорируя слабые попытки брата успокоить его: Айзек нервно теребил его за рукав, тихо прося замолчать.
– Да какое тебе вообще до всего этого дело?!, – взорвался Брайан, который и так еле-еле успокоился после стычки с Куртом, но внутри все еще пылал. Несколько секунд он гневно смотрел на друга, а потом вдруг удивленно моргнул, – стой. Ты же не … Черт, – вырвалось у него. Красные пятна пошли по щекам Чака, но тот продолжал стоять ровно, подняв подбородок, – как я не замечал, – губы брюнета расплылись в лисьей улыбке, – вот уж не думал, что маленький Чакки влюбится в нашу конфетку.
– Закрой рот, Брайан, – красные пятна перестали быть пятнами, заполняя всю кожу. Близнец сжал зубы, сдерживая голос и злость. Его заметно потряхивало, в то время как Брайан явно потешался над ним, улыбаясь самой широкой улыбкой, на которую только был способен, обнажая все 32 зуба.
– Нет уж. Почему бы тебе не признаться прямо тут? Ну серьезно. Тебе же станет легче.
Повисло неловкое молчание. Оно буквально звенело, обхватывая всех зрителей, собравшихся вокруг из столовой и других этажей. Все молчали, ожидая следующего хода со стороны любого из соперников, которые прожигали друг друга взглядов: один, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вперед, второй — с явной и нескрываемой насмешкой.
– Знаешь, Брайан, я-то могу признаться. Потому что я не трус, – эхо отрекошетило с губ парня, пробиваюсь между телами и разлетаясь по этажу. У некоторых вырвался выдох удивления, никто за все время не обзывал Брайана Адамса. Как-либо. Все слишком его боялись, его взгляда, его силы, его мстительности, его молчания, его тьмы, которая не скрывалась за маской, а наоборот светилась вокруг него, как ареол. Лекс слегка покачала головой, прижимая руки к груди. Она молила глазами Чака замолчать, молила не говорить следующие слова, однако они прозвучали, – в отличаи от тебя.
Создалось впечатление, что колледж взорвался, будто тысячи петард взорвались в одном месте, будто сотни бомб ударили в одно место, будто десятки метеоритов ворвались в окна, разрывая тишину. Подростки заговорили одновременно, не веря своим ушам. Все глаза уставились на брюнета, ожидая его реакцию. Он же стоял неподвижно, его глаза так и были устремлены в лицо друга, голова слегка наклонена набок, улыбка так и находится на губах, начиная медленно таять. Острый кадык дернулся вверх, когда парень тихо спросил:
– Ты только что назвал меня трусом, Чарльз?, – Алан и Айзек поежились, они не называли парня его полным именем … да никогда не называли. Если Брайан обратился к нему полным именем, то дело очень плохо.
– Да промолчи ты, промолчи, – шепотом взмолился блондин, прикусив костяшки пальцев. Однако близнец не послушался. Дерзко вскинув подбородок, он кивнул, жёстко усмехнувшись.
– Да, я считаю, что ты трус.
– Обоснуй, – всего одно слово, сказанное через сжатые зубы. Брюнет находился на пределе, второй близнец и Алан понимали это по дрожи, которая медленно сотрясало его тело. Они боялись, как бы он ненароком не обратился прямо тут, посреди невинных свидетелей, которые бы сошли с ума от подобного зрелища.
