Решив все-таки не рисковать, юноша вновь прислушался к ровному дыханию девушки. Нет. Не ровному. «Ей опять снится кошмар» Складка разрезала его лицо, и он моментально очутился около ее подушки, вглядываясь в лицо спящей: закрытые глаза сморщены, как и все лицо, губы приоткрыты, она часто и прерывисто дышит, руки сжимают простыни, ноги упираются в кровать. Ему в голову пришла ночь, когда он в первую ее ночь тут после их встречи оказался в этой комнате. Тогда и еще несколько ночей до начала сего этого кавардака она спала спокойно и даже улыбалась во сне. У этой девушки была поистине волшебная улыбка, даже тысячи их: одной она могла осветить даже самую сгнившую душу, другой втоптать в грязь, третьей выразить просто невероятное презрение, четвертой показать всю боль, пятой успокоить, шестой обнажить свое сочувствие и сострадание. А сейчас она не улыбалась. Брайан вспомнил другую ночь, когда пришел ее убить. Может, тогда он допустил ошибку? Может, он тогда дал слабину? Тряхнув темными, как окружающий мрак, волосами, парень продолжал смотреть на брюнетку, почему-то пытаясь впитать каждую ее черту, попытаться понять язык ее тела, ее души. Она не лежала клубочком, как в прошлый раз: она согнула ноги, поджав их под себя, и, лежа на спине, раскинула руки, слегка сжав кулаки; голова откинута назад, волосы расползлись по подушкам; ресницы отбрасывают длинные тени на бледное лицо, еще более белое в свете далекой луны, губы приоткрыты, обнажая белоснежные зубы. Вдруг брюнетка слегка двинулась, дернув бедрами и положив руку на грудь, зубы прикусили нижнюю губу, а из груди вырвался приглушенный стон. «Да что ей, черт возьми, снится?» Брайан занервничал, не зная, как поступить: он не мог разбудить ее — скандалу не оберешься, но и не мог оставить ее в таком состоянии. Неожиданная мысль пришла в голову, и он, не успев даже осознать, что делает, уже слегка коснулся сжатых губ Лекс. Несколько секунд продержавшись в таком положении, он отстранился и провел костяшками пальцев по теплой щеке девушки, проверяя, нормализовалось ли ее дыхание. «Да ладно...», он опешил, когда понял, что теперь она дышит ровно и даже слабо улыбается, «она ведь ненавидит, когда я ее целую...» Однако время шло, а он все еще не закончил начатое. Мысленно обозвав себя последним ослом, Брайан сосредоточился на воспоминаниях, сразу же проникая следом за именем Аманды. Их было много, и он провозился около получаса, по несколько раз проверяя, не осталось ли каких-то сорняков. Наконец, убедившись, что если Лекс увидит Аманду, состоится их первая встреча, парень встал, потягивая застывшие мышцы. Ему дико хотелось пробежаться, сделать что-то безрассудное. Если не говорить о том, что он недавно сделал уже нечто из рода вон выходящее. Поцеловать спящую девушку, к которой равнодушен и которая его ненавидит — чем он думал? Но неожиданно все пошло прахом: он не успел ступить и шагу, как заскрипели половицы в коридоре, и дверь открылась, впуская внутрь свет. Понимая, что не успеет выскользнуть наружу, Брайан прижался за шкафом, стараясь смешаться с тенью. Он осознавал, что если вошедший пройдет хотя бы немного или встанет около окна, то он его увидит, а сам он порядком устал, чтобы пользоваться внушением. «Мне нужна подзарядка. Хотя бы пару минут. Дьявол!», он мысленно выругался и плотнее вжался в стену. Однако любопытство взяло вверх, и он слегка выглянул. Миссис Маллейн стояла в дверях, глядя на свою спящую дочь и едва заметно раскачиваясь и стороны в сторону. Бокал в ее руке все объяснял.
