– Давай по чесноку, ладно?, – предложил Айзек, садясь и скрещивая ноги. Пару секунд блондинка изучала его, потом кивнула и села напротив него на колени, сложив руки на груди. Эти двое нисколько не смущались сидеть при свете абсолютно нагие. А какая разница? Они и так все уже видели, – начнем с того, что ты мне нравишься. Честно. Мне с тобой хорошо, потому что ты веселая, смешная, порой безбашенная и, также, просто шикарна в постели. Между тем сейчас я нахожусь в таком … хм … возрасте, когда мне глубоко безразлично мое будущее, которое простирается дальше, чем неделя. Поэтому я не могу сказать, что будет через два месяца. Может, мы поссоримся, и один из нас другого бросит. Может, наши отношения станут еще более крепкими, и мы задумаемся уже о, как ты говоришь, совместном будущем. Может, все останется как сейчас, и мы не будем ничего менять. Вот так, я сказал свои соображения и постановку идеи — черт, я слишком умно для себя говорю — теперь ты можешь решать, – он выдохнул и даже слегка сгорбился, точно вдохновение его покинуло, и он смог расслабиться. Около пяти минут Линдси неотрывно смотрела на него, и создавалось впечатление, что они играют в гляделки, потом ее рука легла на его грудь.
– Если бы ты знал, как меня заводит, когда ты много и умно говоришь, – прошептала она, опуская свою руку ниже, и парень слегка напрягся, в то время как его пульс подскочил, – как насчет еще одного заезда?, – блондинка прикусила губу, повалив близнеца и выгнувшись над ним.
– Для тебя — всегда готов, – выдохнул Айзек, ухмыльнулся и моментально стер улыбку с губ своей девушки, заставляя ее кричать и молить. Разговор об образовании и будущем был отложен на неопределенное время. Сейчас не до него.
*** Дни шли, занятия сменялись одно за другим, приближались итоговые экзамены и такой желанный выпускной. Ученики все больше походили на зомби, которые пытаются еще больше умереть, если такое возможно, а учителя на каких-то борцов со сверхъестественным и самоубийцами одновременно. То и дело крики взрослых прорезали «мушиную тишину» уроков, когда тот или иной студент угрожал спрыгнуть из окна. Такие случаи стали в порядке вещей, так что все особо перестали на это реагировать, придумывая другие способы получить балл повыше. Историю с Куртом как-то замяли, с телом прощались в закрытом гробу, но даже по колледжу ходили слухи, что он был пуст. Между тем, родители Курта не выходили из дома, а на их двери до сих пор висели черные ленточки. Несмотря на всю эту суматоху, все могло бы быть нормальным, если бы кроме Айзека, который нахально пропускал 70% занятий, игнорируя угрозы брата и предупреждения учителей, в колледже перестала появляться Лекс. Сначала она приходила с опозданиями, прибегая к третьему, а порой и четвертому уроку, потом стала еще и уходить с последних занятий, через полторы недели приходила от силы три дня в неделю, а в начале мая ее не видели в колледже уже практически две недели. Друзья, которые ежедневно приходили к ее дому, внутрь не пускались, так как миссис Маллейн говорила, что ее дочь больна и даже ее не пускает в свою комнату. На телефонные звонки и смски она отвечала спокойно, со свойственным ей юмором. Она говорила, что просто сильная простуда, и надеется вскоре выйти. На занятиях парни переглядывались, с тоской видя ее пустое место, а постоянные вопросы учителей о местоположении мисс Маллейн попросту выводили их из себя. Один раз Чак, не выдержав, накричал на миссис Квинси и, вылетев из класса, так хлопнул дверью, что стекло из нее вылетело, и на следующий день миссис Макклаймен была вызвана к директору, чтобы заплатить за ущерб. Но тут вмешались другие, сказав, что они заплатят вместе, поровну, потому что семья Макклаймен никогда не была богатой. Чак все-таки получил выговор и наказание в виде недельного дежурства по вечерам, но напряжение от этого еще более выросло, то и дело грозя вылиться на всех окружающих. Однако во второй понедельник мая Алексис появилась в колледже, немного бледная, в серо-голубых джинсах и легкой белой рубашке с завышенной талией. По ее длинным волосам, собранным в мальвинку, шла легкая волна, будто она долгое время ходила с мелкими косичками. Глаза слишком выделялись на белом лице и были странного синего цвета. Робко перебирая ногами в голубеньких босоножках без танкетки и придерживая рукой сумку, она шла по коридору перед первым уроком, зная, что там увидит Чака, Алана и Брайана, так как у Айзека в этот момент свободный урок. Она все знала об отношениях Линзек и была искренне рада за друзей, правда, не одобряла тот факт, что близнец пропускает уроки. Девушка специально пришла раньше, чтобы зайти в класс и по возможности избежать огромного количества вопросов за один раз. Уже находясь на нужном этаже, она шла к кабинету, когда услышала за своей спиной топот и громкие крики.
– Алексис!
– Лекс!
