Ладно. Если я скажу, что не испугалась, когда они исчезли, я совру. Если честно, то я чуть не отключилась, но у меня были четкие указания и, чего греха таить, дикое любопытство. Когда свет потух, парни продолжали стоять рядом, но уж не держась руками и, видимо, не до конца понимая, что происходит. Первым начал меняться Айзек. Он начал как-то скукоживаться, его кожа морщилась и темнела, между руками и телом появились перепонки, ногти отрасли в когти, одежду сменила бледная кожа с темными пятнами, и буквально через пять секунд в воздух взвилась крупная летучая мышь. Не успела я осознать, что один из моих друзей теперь стал «вампиром», как пришла очередь Чака: он мотал из стороны в сторону головой, быстро обрастая густой, темной шерстью. «Как плюшевый», ошалело пронеслось в моей голове. И правда — передо мной стоял Чак-медведь. Принюхавшись, он посмотрел на меня, а потом, тяжело опустившись на четыре лапы, побрел в лес, теряясь во тьме. Посмотрев на Алана, я едва не закричала, когда в профиль вместо носа обнаружила мощный клюв, от которого волнами стали вылезать перья; так же, как и Айзек, он стал уменьшаться, руки перешли в белоснежные крылья, ноги — с лапы с когтями, мгновение — и огромный филин исчез в кроне темных, молчаливых деревьев. Все еще находясь на грани и решая, начать ли истерить прямо сейчас или подождать немного, я повернулась в сторону, где находился Брайан, на самом деле боясь этого больше всего, потому что не знала, чего ждать. Парень стоял вполоборота, я видела, как его тело сотрясала дрожь, в какое-то мгновение он упал на землю, взрывая руками траву. Нет, не руками: мощные, мохнатые лапы с едва заметными когтями сменили руки в черной кофте, все тело моментально покрылось серовато-белой шерстью, лицо вытянулось в морду, темные волосы исчезли, уши отрасли и поднялись вверх, как у собаки. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что вместо Брайана посередине поляны стоит крупный волк.
Который смотрит прямо на меня.
Забыв, как дышать, я хотела, доверившись своим инстинктам, вскочить и побежать, но вспомнила слова брюнета и осталась на месте, не в силах оторваться от угольно-черных волчьих глаз, внимательно следящих за каждым моим движением. Словно прочитав мои мысли, животное, понюхав воздух, слегка повернул голову набок до ужаса знакомым движением, а потом направился прямо ко мне. Чувствуя, что мое сердце сейчас улетит следом за Айзеком и Аланом, я прикусила губу, перекрывая рвущийся наружу крик, и прижалась спиной к дереву. Волк, мягко и бесшумно ступая по траве и камням, подбирался все ближе и ближе и остановился меньше, чем в метре от меня, его нос практически касался моего. Сглотнув, я не двигалась, как меня учили, и даже не моргала, улавливая буквально на языке животный запах. Хриплый, скрипучий звук, просто дико похожий на смех, разрезал тишину, заставляя меня еще сильнее прижаться к коре дерева. Волк, продержав меня в напряжение еще с минуту, отошел метра на два и вдруг, задрав голову, завыл, долго, протяжно. Звук, который я слышала не раз в фильмах об оборотнях, заставил меня отшатнуться. Несмотря на мою испуганную реакцию, я не могла игнорировать ту свою часть, которая буквально билась в экстазе от происходящего. Прекратив выть на пропадающую луну, Волк развернулся и, больше ни разу не посмотрев на меня, понесся в ту же сторону, где скрылись другие. Только-только я осталась одна, то вскочила на ноги, едва ли сдерживая рвущиеся наружу крики. Снова плюхнувшись на траву, я буквально накинулась на эти жалкие закуски, оставленные мне, одновременно уговаривая себя не упасть в обморок, и в то же время не завопить и не запрыгать как маленькая девчонка. Это было, пожалуй, самым из рода вон выходящим, абсолютно сумасшедшим и одновременным диким событием за всю мою жизнь. *** Лес стал медленно освещаться ранними, тонкими и хрупкими лучами солнца, которое робко и неохотно старалось протолкнуть свои щупальца сквозь тяжелые лапы старых деревьев. Утренний туман медленно пополз по траве между камней, делая лес похожим на борото, погрязшее в какой-то сероватой дымке. Ни единый звук, ни шорох не тревожил еще спящую природу. Однако вскоре тишину разрезали тяжелые шаги, хлопанье крыльев и сбивающееся дыхание. Из чащи с разных сторон показались четыре фигуры, медленно поднимающихся на ноги, лишаясь перьев, когтей, шерсти, и через мгновения парни ввалились в центр, тяжело дыша и хватая ртом воздух.
