Когда на конюшне показалась Анаретт, я спряталась в пустом стойле. Вышло как-то инстинктивно, само по себе. Не то чтобы я ее боялась, но часто именно стычки с сестрой и заканчивались для меня наказанием. Следом за ней вошел, аккуратно прикрыв дверь, красавец Гансар, первый конюх не так давно сменивший слишком старого Гувера. Развернувшись, он бесцеремонно стиснул принцессу в могучих объятья, прижав ее к деревянной перегородке. Ого! Я тихонько отодвинулась дальше и уставилась на них во все глаза.
– Маменька прикажет затравить тебя псами, если узнает, – грозилась сестра, но вопреки сказанному ее руки потянули его голову вниз.
Парень широко улыбнулся, глядя на нее, точно кот на сметану.
– Пускай так, ты этого стоишь.
Так спокойно сказал, будто быть разорванным собаками, равносильно остаться без завтрака за проделку.
Гансар подцепил пальцем шнуровку, неспешно распуская корсаж на алом платье Анаретт, сдвинул ворот белоснежной нижней рубахи, обнажая грудь. Ее соски были напряжены и призывно торчали. Парень многозначительно поджал губы и облизнулся. Я даже забыла, как дышать от подобного распутства, но пришлось затаиться. Не то чтобы я не представляла, что происходит между мужчиной и женщиной, но вот так мне это доводилось видеть впервые.
Конюх некоторое время смотрел принцессе в глаза, и Анаретт задышала чаще. Он удовлетворенно улыбнулся и провел большим пальцем по ее нижней губе, заставляя приоткрыть рот. Сунул внутрь палец. Она обхватила его губами, принялась посасывать. Издав сдавленный звук и засунул ей в рот еще два, тут же вытащил и стиснул ее соски, покатав горошины промеж подушечек. Сжал, вызвав приглушенный вскрик. Принялся мять и ласкать груди. Анаретт застонала и выгнулась, выставляя их сильней. Конюх наклонился и обхватив одну вершинку губами стал сосать и облизывать ее языком. Не забыл и про вторую. Сестра впилась пальцами ему в волосы, ее тело вздрагивало, а из губ вырывались невнятные звуки.
От такого зрелища, мои щеки запылали почище костра. Надо бы убежать, пока они не заметили, но я не могла оторвать глаз, с каким-то противоестественным любопытством, наблюдая за происходящим.
Анаретт, тихо застонав, приподняла одну ногу, обвивая конюха за бедра. Гансар говорил ей такие непристойности, каких я и не слышала, и добрая половина сказанного вызывала у меня искренне недоумение, но, похоже, сестренке все нравилось.
Его рука потянулась, забравшись под подол, сестра сильнее вцепилась ему в плечи. Следом раздались влажные звуки, и я закрыла себе ладошкой рот, еще сильнее распахнув глаза. Он трогает ее там, а она не сопротивляется?! Какой ужас!
– Сделай это! – приказала Анаретт с придыханием.
Подхватив принцессу на руки, Гансар посадил ее повыше на перегородку и задрал юбки, обнажая бедра. Развел их в стороны, и я со своего места отчетливо увидела, что на Анаретт нет панталон. Пресветлый Аэр! Что тут происходит?! Но еще больше я удивилась, когда парень склонился и лизнул ее там, точно пес! Я отвернулась и зажмурилась, прижавшись спиной к деревянной не струганой стенке, сползла вниз, закрыв уши руками, и все равно от стыдных звуков и стонов было некуда деться. Стало противно и одновременно страшно, что будет если сестра заметит меня? Если она узнает, что я их здесь видела за подобным занятием, точно со свету сживет!
– Ты же не позволишь своей маменьке сделать мне плохо? – ворковал конюх.
Раздался звонкий шлепок. Я вздрогнула и даже руки от ушей убрала. Что это такое? Он что, ее бьет?! Или это она его? Любопытство возобладало над отвращением, и я снова приникла к щели промеж досок. Теперь сестра стояла, прогнув спину и упершись руками в стенку стойла. Юбки были задраны наверх, голова запрокинута – конюх оттягивал ее назад, грубо намотав на кулак волосы. Мой взгляд помимо воли приковали его крепкие ягодицы, они резко двинулись, и раздался тот самый характерный шлепок.
– Еще! – хрипела сестра. – Ну же!
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Нееет, – хныча протянула она. – Завтра я стану главной, никто мне будет не указ, а ты будешь моей постельной игрушкой, пока не надоешь!
Гансар потянул сильнее, вырвав у нее вскрик и задвигал бедрами, вколачиваясь в сестренку. Ее обнаженные груди болтались в такт его движениям.
– Еще! А-а! – стонала Анаретт, едва успевая дышать.
Раздался протяжный стон, который тут же оказался приглушен, конюх заткнули ей рот ладонью и сдавленно застонал сам. Они затихли, а я снова притаилась, вслушиваясь, как шуршит одежда. Похоже, все. Осталось подождать и надеяться, что Анаретт уйдет быстро. Мое лицо пылало так, что можно было осветить двор, а в животе что-то закручивался странный тугой и горячий узел…
После недолгой возни, дверь, наконец, хлопнула, и я тихонько выдохнула.
– Так-так! – в тот же миг протянул мужской голос прямо у меня над головой.
Подскочив точно ужаленная, отлетела в сторону, увидев нависшее над бортиком стойла лицо конюха.
– Любишь подглядывать, Ирения? Тебя это возбуждает? – ворковал он все еще не отошедший от бурного соития. – Влажно в штанишках?
