– Думаешь, у меня сложилось впечатление, будто ты отсасывала второму пилоту? Будь это так, его бы уже вышвырнули из самолета через аварийную дверь. А теперь читай свою книгу и притворись хоть отчасти благовоспитанной женщиной. – Нет никакого смысла спорить с ним сейчас. Сначала нужно приехать в Потомак, просчитать все заново и нанести ответный удар.
Оставшуюся часть полета я сидела у ног своего будущего мужа, как верная собака. Мои волосы рассыпались по его бедрам. Я чувствовала, как его пристальный взгляд буравит мою щеку. Время от времени он опускал руку мне на макушку и гладил по волосам, напоминая, что я для него всего лишь домашний питомец. Я ненавидела его каждой клеткой, каждой молекулой, каждым атомом своего тела.
Его друзья так упорно хранили гробовое молчание, что я слышала, как они сглатывали. Готова поспорить, Ромео нравилось видеть меня в таком унижении. Стоя на коленях на полу, читающей «Анну Каренину», опустив голову.
Он продолжил рассылать письма с телефона, но отчего-то я знала, что все его внимание приковано ко мне. Через полчаса самолет снизился, готовясь к посадке.
– Печенька?
Опять это прозвище.
– Говнюк? – А что? Ответить взаимностью – проявление вежливости.
– Я уже давненько не читал «Анну Каренину», но уверен, что запомнил бы, если бы Анна и граф Алексей предавались странным сексуальным играм с восхвалением.
Моя спина напряглась. Я ничего не сказала. Почувствовала, как Ромео наклонился, пока не коснулся подбородком моей ключицы. Он посмотрел в книгу, прижавшись покрытой щетиной щекой к моей щеке, и начал читать.
– …он сунул член в ее сочащееся лоно, войдя лишь наполовину и сводя ее с ума от желания и удовольствия. Входя и выходя. Входя и выходя. «Прошу, – взмолилась она. – Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты наполнил меня. Каждым твердым сантиметром твоего члена». «Только хорошие девочки получают вознаграждение, – настаивал красивый незнакомец, опустив руку на ее пышный зад. – А ты была очень-очень плохой».
Во-первых, он мог бы озвучивать любовные романы и сколотить на этом состояние, если вся его затея с поддержанием Третьей мировой войны провалится. Во-вторых, я полная дура, раз вообще обратила на это внимание. Он ужасный человек. Кого волнует, что у него сексуальный голос и такая острая линия подбородка, что ею можно резать сыр?
Ромео вырвал книгу у меня из рук. Я обернулась на него посмотреть. Он сорвал суперобложку с «Анной Карениной», под которой оказалась совсем другая книга.
Уголки его губ недовольно опустились.
– «Красавчику виднее»?
Я выхватила у него книгу.
– Это художественное произведение.
– Это порнуха.
– А чем, по-твоему, занимались Анна с Алексеем? Все тем же. Просто вне страниц книги.
– Да. Уверен, что Толстой вырезал сцену с анальными бусами во время окончательной редактуры.
– Возможно. – Теперь я спорила с ним ради спортивного интереса. А еще это был единственный вид спорта, которым мне хотелось заниматься.
Оливер сзади то ли кашлянул, то ли хохотнул. Зак провел ладонью по лицу. Готова поклясться, я видела, как дрогнули его губы. В груди расцвела храбрость.
– Прекрати мне перечить, – предостерег Ромео.
– Тогда перестань быть таким невыносимым. Ты мне вздохнуть не даешь.
– А это уже мысль.
– Я не виновата в том, что ты решил жениться на женщине, которую терпеть не можешь, а все потому, что ведешь бессмысленное состязание с Мэдисоном. Я этого не просила. Ни тебя, ни его, вообще никого и ничего.
Невероятно, но эти слова пронзили его оцепенение. Его по обыкновению напряженная челюсть слегка расслабилась. Он откинулся на спинку кресла и наконец-то дал мне немного пространства.
– Перестань болтать и читай дальше.
– У меня колени болят на полу, – солгала я. Мне было вполне удобно, но на ум пришла одна мысль. – Можно мне сесть в кресло рядом с кабиной пилота?
– Исключено.
– Ромео. – Голос Зака прозвучал остро, словно лезвие, и холодно на фоне его в остальном благодушного вида. – Хватит уже.
Мой будущий муж раздул ноздри.
– Садись ко мне на колени.
Я подумывала воспротивиться ему, но потом придумала кое-что получше. Издав преувеличенный вздох, я встала и уселась ему на колени. Его друзья продолжали наблюдать. Возможно, я должна была испытывать смущение, но не испытывала. Я ни в чем не виновата.
– Так лучше? – В голосе Ромео не слышалось ни капли беспокойства.
Я фыркнула в ответ. Слов он не заслуживал.
Следующие полчаса я ерзала и потягивалась у него на коленях, делая вид, будто ищу удобное положение, и терлась о его промежность. Он возбуждался и напрягался подо мной, пока мне не начало казаться, что я сижу на водопроводной трубе.
– Перестань ерзать, – гортанно выдавил он.
– Просто пытаюсь устроиться поудобнее. – Я подняла голову и рискнула взглянуть на Оливера, который улыбался от уха до уха. Я чувствовала себя Багзом Банни, который сводил Элмера с ума, но умудрялся выходить сухим из воды.
– Неужели даже с этим у тебя туго? – огрызнулся Ромео.
– Ох, поверь мне.
