– Мое единственное желание – чтобы ты умер у меня на руках, Ромео Коста. Я хочу видеть, как ты испустишь последний вздох. Чувствовать, как твоя кожа становится холодной и безжизненной под моими пальцами. Мое желание – видеть, как твои ноздри с трудом двигаются, пока ты в последний раз вдыхаешь кислород. – Я замолчала, прижав руку к груди. – Я хочу смотреть, как ты страдаешь за все те страдания, которые причинил мне. И в этой жизни нет никого и ничего, чего бы я хотела сильнее.
Должно быть, у кармы обеденный перерыв, потому что прошло целых двадцать пять минут с тех пор, как я пожелала, чтобы мой жених отдал концы, а он все еще был полон жизни.
Как и злость, что кипела во мне, пока я собственноручно тащила чемодан к двери, ждала, пока Ромео закончит внезапный рабочий звонок, и размышляла, не выломать ли входную дверь лопатой, которую заприметила возле оранжереи.
В итоге я подслушала разговор мужчины, с которым скоро буду жить под одной крышей. Я сидела на верхней ступеньке и наблюдала за Ромео, упершись локтем в колено и подперев подбородок ладонью.
Солнце пробивалось сквозь белое, словно зефир, облако, проливая первые лучи, пока по небу крался рассвет. Свет ореолом окутал моего жениха. На мгновение он стал похож на ангела.
А потом открыл рот.
– Для перевозки потребуется дополнительная охрана. Мне не нужно говорить тебе, что в последние месяцы серьезно выросла активность вооруженных боевиков. – Пауза. – Или нужно?
– Если облажаешься, я гарантирую, что следующей твоей работой станет та, для которой требуется фартук и обширные навыки эксплуатации промышленной фритюрницы.
Ромео закончил звонок и повернулся ко мне, вновь раздраженный и недовольный из-за моего присутствия.
– Хэтти на кухне, если захочешь есть. Если нужно будет решить какой-то вопрос, можно связаться с Верноном по внутренней телефонной связи. Понимаю, что тебе это дастся с трудом, но не устраивай разгром в моем доме. Да и в городе в целом.
– Да, ведь именно я из нас двоих сею разрушения. – Я встала и отряхнула пеньюар. – Братан, ты зарабатываешь на жизнь, торгуя смертью. Кого ты пытаешься обмануть?
– Еще раз назовешь меня братаном, и я отниму у тебя телефон, телевизор и закуски. Будешь вести себя, как подобает твоей породе.
– Я человек, а не золотистый ретривер. – И, пока не забыла, добавила: –
Мускул у него в челюсти норовил прорваться сквозь кожу.
– Вы закончили, мисс Таунсенд?
– Еще даже не начинала. – Я крепко сжала ручку чемодана. – Ты продаешь оружие тому, кто больше заплатит…
– Неверно. Не всегда тому, кто больше заплатит. – Казалось, ему уже наскучил этот разговор. – К сожалению. Патриотизм лежит в основе большинства геополитических конфликтов и слишком дихотомичен для всесторонне развитых личностей.
Это вообще было сказано не на английском, поэтому я не стала комментировать его точку зрения.
– Ты снабжаешь армии средствами для убийства людей, – объяснила я ему, как несмышленому малышу. – И делаешь это ради денег.
– Я делаю это не ради денег.
– Тогда ради чего?
Он не ответил, а только подошел к парадной двери и ввел код.
– 4-8-1-0-4-3-2-4-1-5. Код сменяется раз в неделю.
– Думаешь, я это запомню? – Мне уже пора построить ковчег, чтобы не утонуть в извергаемой им чуши.
– Если вдруг забудешь, в гараже есть спальный мешок.
Я не сдвинулась с места, отказываясь переступать порог, пока не восстановлю хотя бы каплю своего достоинства.
– Давай заключим сделку.
– Для сделки нужно, чтобы обе стороны имели рычаги давления. Я знаю, что есть у меня. А еще знаю, чего нет у тебя. Что ты вообще можешь предложить взамен? – Он прошелся невозмутимым взглядом вдоль моего тела от головы до босых ног.
Я подавила желание прикрыться и захлопнула дверь, чтобы занять руки.
– Не это. Мое тело – храм.
– И ты каждые три часа засоряешь этот храм тремя тоннами нездоровой пищи с сахаром и искусственными ароматизаторами.
Судя по его восторженной оценке, я подозревала, что он хотел от меня большей утонченности.
Не дождется.
Если нужно меняться, чтобы быть принятой другим человеком, значит, такой человек вообще не нужен в жизни. Потому что он хотел быть не с тобой. А с собственной версией тебя.
Нет такой вселенной, в которой я уступлю ожиданиям Ромео Косты.
Из моей груди вырвался резкий смех.
– Ты уверен, что обладаешь властью в этих отношениях? Что ж, муженек, ты ошибаешься. Мы равны.
Его лицо исказила жестокая улыбка.
– Равны? И это говорит женщина, у которой нет никаких целей в жизни. Никаких мечтаний, если уж на то пошло.
– У меня есть мечта.
Ребенок.
То есть дети. Несколько.
Отчего-то я знала, что он сочтет это недостойным. И будет не прав.
Все мечты достойны. Даже если они кажутся крошечными и незначительными для одного человека, для другого могут казаться недостижимыми.
Ромео ждал, когда я поясню.
Я не стала.
Как и следовало ожидать, он заполнил тишину очередной чушью.
