– Тридцать шестой. – Мой голос прозвучал низко и хрипло.
Ромео сразу отпустил мое горло и отступил назад, оставшись совершенно равнодушным к моему телу. К моей готовности.
– Тридцать шестой. Будь добра доставить все в течение двух часов. Время на вес золота. – Он закончил звонок. Я развернулась к нему лицом, разочарованная в самой себе, оттого что позволила ему играть на моем теле как на инструменте. Снова. Неужели я ничему не научилась на балу дебютанток? – Сегодня ты предстанешь перед моей семьей как порядочная, уравновешенная леди. – Он схватил бутылку виски «Макаллан» за горлышко и забрал ее. – Если сумеешь одурачить их, заставив поверить, будто в самом деле подходишь для брака, я вознагражу тебя и избавлю от накопившейся сексуальной неудовлетворенности.
– Хочешь сказать, все, что ты сейчас проделал, – шантаж, призванный заставить меня хорошо себя вести, чтобы мы могли заняться сегодня сексом?
От потрясения, которое я ощутила после его слов, мои щеки обдало жаром. Он в самом деле думал, что я буду его маленькой секс-куклой только потому, что ловкие приемы, которые он проворачивал с моим телом, пробуждали во мне любопытство.
Ромео скорчил неодобрительную гримасу.
– Мы еще не поженились, мисс Таунсенд. Я намекал на оральные ласки.
– Оральные ласки? – Я наморщила нос, заметив, что он разговаривал так, будто сошел с потрепанных страниц исторического романа. Так уж вышло, что это мой нелюбимый жанр. – Почему ты говоришь так, будто сбежал из актерского состава «Бриджертонов»?
Не было никакого смысла говорить ему, что сегодня не будет никаких уроков оральных ласк, задушевного ужина и подходящей невесты.
– У наших юристов, наверное, вот-вот лопнет терпение. – Он отпил виски прямо из бутылки. – Честно говоря, у меня тоже.
Олли фБ: Как Делавер устраивается на новом месте?
Ромео Коста: Даллас.
Олли фБ: Какое шоу любила моя бабушка?
Ромео Коста: Мы не играем в «Свою игру», бездарный ты маменькин сынок. Ее зовут Даллас.
Зак Сан: Весьма печально.
Зак Сан: Но не так печально, как выйти за тебя замуж.
Олли фБ: @ZachSun, согласен. Должно быть, в прошлой жизни девчонка состояла в юденрате[25], раз заслужила такую карму.
Зак Сан: Была правой рукой Муссолини.
Олли фБ: *рукой, которой Муссолини дрочил.
Ромео Коста вышел из чата.
Олли фБ добавил Ромео Коста в чат.
Зак Сан: Она по-прежнему извергает столько чуши, что хватит на все Северное полушарие?
Олли фБ: Я никогда не забуду, как Ромео чуть не посинел, пока она виляла задом у него на коленях. Ход настоящей стервы.
Зак Сан: Или как у Рома случился истерический припадок, когда она клеилась ко второму пилоту. Его самообладание испарилось быстрее, чем мысль из головы Олли.
Ромео Коста: Она не клеилась ко второму пилоту. Просто мотала мне нервы. Она целиком и полностью избалованный ребенок.
Олли фБ: Вы уже консуммировали помолвку?
Ромео Коста: Ты вообще знаком с человеческими традициями? До брака нечего консуммировать.
Олли фБ: Черт! Значит, точно нет.
Ромео Коста: Джентльмен не болтает о своих любовных связях.
Олли фБ: Ой, да брось, придурок.
Олли фБ: Хватит прикидываться джентльменом. Мне встречались дилдо, превосходящие тебя благородством.
Зак Сан: @OllievB, тебе встречались дилдо? В обществе или в интимной обстановке? Или и так и так?
Ромео Коста: Не могу поверить, что почти два десятилетия учебы в лучших заведениях Америки принесли мне вас в качестве лучших друзей.
Олли фБ: Да будет тебе известно, я просто прелесть и первоклассный друг.
Олли фБ: И рад это доказать. Может, лишить ее девственности ради тебя?
Ромео Коста: Еще хоть раз пошутишь на эту тему, и я лично отрежу тебе член и скормлю его кусок за куском, пока не задохнешься.
Зак Сан: Истерический припадок № 2 должным образом зафиксирован и занесен в протокол собрания.
Зак Сан: Эта женщина превратила тебя в примата.
Олли фБ:…
Олли фБ: Это значит «нет»?
Предупреждающие знаки вспыхивали ярко и громко, призывая меня прислушаться.
Как оказалось, я был так рад любоваться золотистым румянцем моей невесты, ее соблазнительной шеей, полной грудью и ужасающей красотой, что ослабил бдительность.
Она выглядела восхитительно даже в перепачканном пеньюаре. Была так мучительно юна, невинна и полна жизни. Ласкать ее грудь было все равно что разлить чернила по свежевыпавшему снегу. Безупречное прегрешение. Пятнание чистого.
