Джаспер поправил свой портфель.
– Оставить вас на пару минут?
– Да, – рявкнул Ромео в тот же миг, когда я подняла бокал и объявила:
– Минут? Я хочу провести всю жизнь наедине с этим красавчиком.
Джаспер с Трэвисом тут же испарились, неловко переглядываясь.
Когда мы с Ромео оказались одни в замкнутом пространстве, я почувствовала себя не такой значительной. Не такой храброй. Но все же шагнула вперед и оказалась с ним лицом к лицу. Чем скорее он поймет, что я превращу его жизнь в ад на Земле, тем скорее меня отпустит.
– Где ты был, любимый? – Я придала голосу отчетливо выраженный джорджийский акцент, который точно выведет его из себя, и, подняв руку, провела влажным бокалом по его щеке. – Я хотела, чтобы мы вместе просмотрели свадебные буклеты. Подумываю выбрать пионы. А тематику – с блестками. Ты бы отлично смотрелся в костюме с блестками. Лето в Портофини. Чтобы почтить твое итальянское происхождение, понимаешь?
– Портофино́. – Он выхватил виски у меня из рук и провел бокалом между моих грудей. По коже пробежали восхитительные мурашки. – Церемония пройдет в конце месяца в усадьбе фон Бисмарков, а список гостей уже составлен и одобрен обеими нашими семьями. – От его резких отрывистых слов у меня шла кругом голова. Уже назначена дата. Выбрано место. – Можешь оставить свои пионы и блестки. Если думаешь, что неудачный костюм собьет меня с намеченного плана, значит, ты невнимательно слушала.
Ромео наклонил бокал, отчего несколько капель виски пролились на мою грудь, стекли по животу и исчезли в нижнем белье под халатом. Это было эротично, возбуждающе и вместе с тем возмутительно. Мое дыхание стало тяжелым, отчего с каждым выдохом соски касались его груди.
– Жду не дождусь, – выдавила я.
– Хорошо. Есть еще одно мероприятие, над которым придется потрястись. Когда подпишем брачный договор, ты поедешь со мной к моим родителям, где будешь демонстрировать примерное поведение, что в твоем случае, вероятно, означает: пользоваться столовыми приборами и не обнюхивать чужие задницы в качестве приветствия.
Я уставилась на него со всей ненавистью, что есть на свете, и дрожала от ярости. Его полное безразличие стало для меня последней каплей. Он был самым черствым, самым злым человеком из всех, кого я встречала. Ромео перевел взгляд с моего лица на пеньюар. Моя грудь тяжело вздымалась. На мне не было лифчика, и соски проступали под тканью, встав торчком от прилива адреналина.
– Ты ведь ничего не можешь с собой поделать? – В его светлых глазах промелькнул садистский огонек. – Какое примитивное создание. – Он провел краем холодного бокала по возбужденному соску поверх атласной ткани, а свободной рукой поднес телефон к уху.
Я не могла пошевелиться. Не могла даже дышать. Ощущения были настолько мощными и невероятными, что все тело будто превратилось в глину. От одного этого простого прикосновения мне стало казаться, что я полностью принадлежу ему. Внизу живота разлилось тепло. Грудь казалась потяжелевшей, полной и чувствительной, так и моля, чтобы ее обхватили ладонями и поласкали.
– Кара? – Ромео лениво описал бокалом круг вокруг моего соска. Я боролась с желанием прижаться к нему всем телом. Молить его о большем. В миллионный раз я проклинала отца за мое консервативное воспитание. Не будь я такой невинной в этом вопросе, Ромео не имел бы надо мной такой сильной власти. – Поезжай в галерею «Тайсонс» и купи все женские вещи из последнего сезона от Yves Salomon, Celine, Burberry и Brunello Cucinelli. Размер маленький.
Он поставил бокал и потянулся ко мне. Его горячая ладонь полностью накрыла мою правую грудь.
– Размер бюстгальтера второй.
В точку. Черт побери.
Схватив за тазовую кость, он развернул меня спиной к себе. Я почувствовала его взгляд на своей заднице. Он запустил руку под ткань моего халата и провел ладонью по обнаженной груди.
– Размер брюк сорок второй.
– Сорок четвертый, придурок. – От странного покалывающего ощущения между ног кожа начала гудеть в предвкушении. Меня посетила мысль воспротивиться ему, но я знала, что в таком случае, возможно, больше никогда не испытаю подобного удовольствия.
Кара что-то сказала, но я не смогла разобрать из трубки телефона. Я сгорала от стыда. Он разговаривал с другой женщиной, пока играл с моим телом, будто я его личная игрушка, и все же мне слишком нравились ощущения, которые он во мне пробуждал, чтобы это прекращать.
– К брюкам полусапожки. Она ростом с садового гнома. – Ромео ущипнул мой сосок, и у меня подкосились колени. Я подавила стон. У меня возникло отчетливое ощущение, что он сексуально раззадоривал меня, просто чтобы доказать, что может это сделать. Очередная его игра с контролем. Он прижался возбужденным членом к моим ягодицам, сжал мою грудь, а потом провел рукой от соска к шее, обхватил ее и запрокинул мою голову, чтобы я посмотрела ему в лицо. – Какой у тебя размер обуви, Печенька?
Размер обуви? Я даже свое второе имя не могла вспомнить, пока его член пульсировал между моих ягодиц.
