Я шел по вестибюлю «Коста Индастриз» со стопкой документов в руках. Была уже почти полночь, и я не спешил возвращаться к своему личному агенту хаоса. В здании все будто вымерло, кроме моего отца, которого я, по иронии, как раз желал видеть мертвым.
Я ворвался в его угловой кабинет.
– Стучать, перед тем как войти, – проявление хорошего тона.
Я без приглашения сел в кресло напротив.
– Проявление хорошего тона – это не трахать невесту своего сына, с которой он вместе живет.
Старший недовольно поджал губы. Я никогда не устану напоминать ему, что он не в том положении, чтобы читать мне лекции о поведении. Только не после того, как, войдя в свой пентхаус, я застал, как мой отец поглощает киску моей невесты на обед.
Она лежала, распростершись на обеденном столе, не сняв туфли Louboutin, которые я подарил ей на Рождество. А Старший продолжал вылизывать из нее свою сперму.
Я выгнал Морган в чем мать родила, даром что стояла середина декабря и на улице было холоднее, чем в некоторых закоулках моего сердца. Я наслаждался виски, стоя на балконе, а она проходила путь позора в одних туфлях, пока ее не подобрал полицейский.
После этого мы со Старшим заключили сделку. Я согласился не рассказывать Монике о том, что он ей изменил – снова. А он, в свою очередь, сделал меня самым молодым финансовым директором в истории «Коста Индастриз».
В двадцать четыре года я заключал контракты на миллиарды долларов. Я проделал отличную работу, но генеральный план всегда состоял в том, чтобы превратить все, что любил Старший, в пепел.
Он хотел наследников. Поэтому я ему их не дал.
Он любил компанию сильнее кислорода, которым дышал. Поэтому я поклялся уничтожить ее, ликвидировать, спустить все деньги, если потребуется, и все, лишь бы увидеть боль на его лице, перед тем как он подохнет.
Морган олицетворяла мою единственную попытку стать нормальным.
И мой отец свел все усилия на нет.
Старший откинулся на спинку кресла.
– Ты теперь будешь вечно меня этим попрекать? – Его руки дрожали. В последнее время они всегда дрожали.
Я зевнул.
– Ты не машину мне помял. Ты трахнул мою невесту.
Его лоб сморщился, будто скомканная салфетка.
– Ты уже много лет не употреблял ненормативную лексику. Ты меняешься.
Я уже устал от того, что окружающие говорили мне, как сильно я изменился с тех пор, как Печенька вошла в мою жизнь. Хотя мои мысли возвращались к Даллас даже посреди разговора. Да и куда еще? Я не проявлял особого интереса к событиям в мире, с тех пор как мой член узнал, что киска моей жены – его любимое место.
Я швырнул документы отцу на стол.
– Давай перейдем к делу.
– Сегодня утром «Лихт Холдингс» вышли на рынок.
– Спасибо за устаревшую новостную сводку. – Я порылся в бумагах, выискивая один документ. – Я не смог встретиться с Томасом Рейнольдсом. – Главным образом потому, что разгонял домашнюю вечеринку и выполнял важную задачу: трахал красивый ротик Даллас. – Но вчера вечером говорил с ним по телефону. Он подтвердил, что Министерство обороны склоняется к тому, чтобы не продлевать с нами контракт.
Отец потер щеку, будто мои слова стали для него оплеухой.
– Он сказал почему?
– Наши технологии, по сравнению с технологиями Лихта, – прошлый век. – Я нашел что искал: список оружия и огневых средств артиллерии, которые «Лихт Холдингс» производили за небольшую часть нашей розничной цены, и подтолкнул к нему. – Не говоря уже о том, что у Лихта они попросту доступнее. Они производят на юге, а ты оставил все в Новой Англии, где минимальная оплата труда намного выше. А еще они заключили несколько выгодных сделок со сталелитейными компаниями.
Старший пододвинул документ обратно ко мне, как ребенок, который отказывается пробовать новую еду.
– Не желаю это видеть. Хочу, чтобы ты предложил решения.
– Назначь меня генеральным директором – и предложу.
– Предложи. А потом я назначу тебя генеральным директором.
Когда-то Старший обладал моложавым красивым лицом. А когда на горизонте появились «Лихт Холдингс», я намеренно не стал им мешать. С тех пор у отца появилась седина, морщины и темные круги под глазами.
Правда в том, что он любил «Коста Индастриз» достаточно сильно, чтобы уйти и наблюдать, как я ее спасаю. Это его наследие. Единственное, что его никчемный папаша (замечаете лейтмотив?) ему оставил.
– Послушай. – Он взмахнул руками. – Ни для кого не секрет, что я для этого больше не гожусь. Брюс претендует на мое место лишь по одной причине: я не могу быть твердо уверен в том, что ты не вытворишь какое-то безумство, чтобы мне отомстить.
Он попал в самую точку, да еще пробил ее гвоздем для верности. Но я вряд ли когда-нибудь в этом признаюсь.
– Ты слишком высокого о себе мнения. Я хочу получить должность генерального директора, потому что заслуживаю ее. А еще потому, что никто не позаботится об этой компании лучше меня. Я очевидный наследник.
– А еще, что
