Мой темный Ромео полностью

Я предпочел не сообщать ей, что иду вовсе не из-за болезни моего отца, а скорее из-за толпы членов совета директоров, владеющих правом голоса, которые всюду следовали за ним. Пусть думает, что где-то глубоко-глубоко-глубоко внутри мне был небезразличен мой донор спермы, если в результате не придется появляться на публичном мероприятии без жены.

Даллас прошла вдоль ряда с книгами по самопомощи, посвященными сексуальной зависимости, прямиком к вывеске с изображением пяти смайликов в виде перца чили над жирной надписью #ПапочкаДоминантМаленькаяДевочка.

– Мне просто нужно выбрать книгу на случай, если станет скучно. – Она взяла одну в твердой обложке, на которой были изображены два раздетых по пояс синих мужика с рогами и хвостами, стоявшие на коленях перед полуголой женщиной.

– Исключено. – Я вырвал книгу у нее из рук и поднял так, чтобы не смогла дотянуться.

– Не будь таким занудой. Я надену на нее суперобложку. Можем выбрать что-то в отделе классики.

– У нас нет на это времени.

Даллас прошла в ряд с книгами в слипкейсах, достала одну из футляра и принялась всячески наглаживать обложку. Поднесла ее к носу и понюхала. Затем открыла и просмотрела каждую страницу. Прошлась пальцами по ламинированному футляру, нащупывая дефекты. Будто бы не собиралась потом спрятать ее под суперобложкой от «Преступления и наказания». Наконец, она подняла книгу на уровень глаз и стала вращать под разными углами, чтобы рассмотреть, нет ли на ней… не знаю чего. Пыли? Вмятин? Ее рассудка? Всего вышеперечисленного?

– Давай живее. – Я посмотрел на часы и заметил, что длинная стрелка опасно близка к двенадцати. – Я выкуплю книжный магазин. Сможешь вернуться сюда после благотворительного вечера и выбрать все, что пожелаешь. Хоть весь магазин, если нужно.

– Ты богат. Мы поняли. – Даллас зевнула. – Но мне нравятся только вымышленные миллиардеры.

– При этом единственные люди, способные потянуть твой образ жизни, – это как раз миллиардеры. Да и они с трудом. – Я поймал взгляд кудрявого менеджера и свирепым взором велел ему подойти к нам. – Твой босс здесь?

– Да. – Его волосы колыхнулись вслед за кивком. – Кажется.

– Найди его и позови.

Он переговорил по служебной радиосвязи, переминаясь с ноги на ногу.

– Он на складе. Сейчас придет, сэр.

Я достал из кошелька карточку «Центурион», как вдруг моя упрямая жена промчалась мимо меня к выходу. Не впервые я поймал себя на том, что иду за ней.

– Не станешь ничего покупать?

Она села на пассажирское кресло моей машины, недовольно надув губы.

– Раз уж ты решил купить весь магазин, я больше не смогу совершать здесь покупки. Не хочу тебе содействовать.

Потрясающе.

– Особенность льда в том… что он рано или поздно тает. – Зак повращал неразбавленный скотч в бокале, изучая картину Элмера Нельсона Бишоффа в своем подземном гараже, который команда архитекторов превратила в галерею площадью почти полторы тысячи квадратных метров.

Зак был рационален во всем, что касалось машин, одежды, женщин и карьеры, но совершенно безумен, если речь заходила об искусстве. С тех пор как два месяца назад Зак одолжил четверть своей частной коллекции «Сотбис», он не упускал возможности заполнить пространство новыми находками.

Лед, о котором шла речь, – мое сердце. Конкретная отсылка к моему противостоянию с Мэдисоном, случившемуся тринадцать дней назад на импровизированной вечеринке Даллас. Я был рад сообщить, что за вычетом благотворительного вечера, на котором она выспрашивала у японского маэстро его сверхсекретные рецепты, я проводил редкие часы дома, не обращая на нее никакого внимания, отсиживаясь в своем кабинете и безостановочно работая, чтобы доказать Старшему, что в самом деле достоин должности генерального директора.

– Мое сердце окружено не льдом. Оно окружено полным равнодушием ко всему. – Мой голос эхом отразился от стен. Я бродил по огромному пространству перед абстрактной картиной Герхарда Рихтера.

– Правда. – Оливер припал к свободному участку стены и залпом проглотил стопку какой-то крепкой выпивки. – Когда думаю о ком-то, кому на все плевать, то на ум сразу приходит идиот, который чуть не убил своего заклятого врага на глазах у десятков людей в собственном гребаном доме, где камер слежения больше, чем в Пентагоне. А все потому, что последний лез к его жене.

– Не могу поверить, что говорю это, но тут я согласен с Олли. – Зак провел рукой по иссиня-черным волосам. – Она тебя наизнанку выворачивает.

– Она – бардак, который нужно привести в порядок, – возразил я и перешел к следующему вывешенному произведению искусства.

– Может, хотя бы сойдемся на том, что уборщик ты дерьмовый? – Оливер оттолкнулся от стены и подошел к подлиннику Пикассо. Потянулся, чтобы его потрогать.

Зак появился со скоростью света и смахнул его руку.

– Ты что это творишь? Тебе тут не контактный зоопарк.

Оливер зевнул, осматриваясь и, вероятно, выискивая секцию с обнаженной натурой.

– Никогда не понимал, что ты в этом нашел.