Раньше это высказывание великого разведчика казалось мне не более чем проявлением вежливости в благодарность за предоставленную возможность поработать с молодежью. Но нет, контакты с Аланом, Йормой и Харри убедили меня в том, что Филби, по-видимому, был прав.
Вербовочная подготовка на их стороне и впрямь оставляет желать лучшего.
Если бы только не одно обстоятельство, связанное со вторым моим наблюдением.
Итак, во-вторых. В конце первого десятилетия нынешнего века в Москве прошли несколько громких судебных процессов по обвинению в шпионаже, главным образом на Великобританию, отставных разведчиков и военных. Как раз в описанные мною годы хитроумные англичане первыми додумались использовать пенсионерский канал. Они с завидным упорством и нахальством начали выходить на отставников, недавно покинувших службу, во время их выездов за границу, начиная с Прибалтики и даже Украины. Сам знаю такие случаи, происшедшие с моими бывшими коллегами. Британцы сулили финансовую и прочую поддержку в обмен на выполнение заданий по сбору информации от своих друзей, находящихся на действительной службе.
Судя по всему, улов получился неплохой. Это сформировало презрительное отношение к отставным полковникам и генералам, оказавшимся легкой добычей. Ну да, куда они от нас денутся, если возраст уже за пятьдесят, пенсия скромная, а пожить красиво еще хочется?! Зачем нам тщательно готовиться к вербовкам, если они сами гроздьями на нас падают? Вполне вероятно, что с проявлениями этого феномена самоуверенной наглости мне как раз и пришлось столкнуться.
Тем более приятно, что удалось преподать урок расслабившимся и обнаглевшим оппонентам, или как их там? Не расслабляйтесь, уважаемые партнеры!
Давно известно, что самые печальные поминки порой заканчиваются безудержным взрывом веселья.
Мой ближайший друг со времен совместных шпионских похождений и по сей день Юра Кобахидзе, он же просто Коба, – абсолютно уникальный персонаж. В последние десятилетия он покорил своей неподражаемой харизмой не только разведку, но и журналистику, и современный российский бомонд. Этот высокий, грациозный, пластичный, обладающий величественными манерами и роскошным басом красавец-грузин всегда славился сногсшибательным юмором. В искусстве розыгрышей ему трудно сыскать равных не только в Москве, но, вероятно, и во всей России-матушке.
Но однажды…
Дело было под наступающий 1986 год. В сентябре уходящего, как моим уважаемым читателям уже известно, случилось одно из самых печальных, даже трагических событий в истории советской разведки – предательство Олега Гордиевского и сдача англичанам всей нашей лондонской резидентуры. Провалено было все – явки, пароли, адреса. Практически вся группа советских разведчиков была в одночасье изгнана из Англии.
Коба не попал в число высланных службистов, поскольку за год до этого вернулся в Москву, в центр, успел мирно отшпионить свой срок на земле Туманного Альбиона.
Понятно, что настроение в британском отделе было похоронным. По линии Англии все было зарублено, шло расследование. Напряжение стало запредельным.
В один из таких унылых дней мой коллега Юра Кубасов вдруг сказал мне:
– Слушай, я нашел у себя в ящике стола визитную карточку Олега Гордиевского. На ней написано: «С приветом, Олег». Он мне полгода назад ее дал.
Идея пришла мгновенно.
– Давай пошлем ее Кобе!
– Отличная мысль! Как это сделать?
Начали думать. Нашли конверт, вложили в него визитку. Если отправлять по почте, могут вскрыть. Так настоящие шпионы не поступают. Это насторожит Кобу. Все должно быть очень достоверно.
Написали левой рукой фамилию и адрес получателя.
– Отправителя как укажем?
– Давай так: газета «Советский спорт», адрес редакции.
Чтобы все выглядело официально и правильно, из школьного ластика вырезали мы печать, похожую на заграничную, и шлепнули ее с другой стороны конверта.
Как послать? У нас тогда работал молодой сотрудник, который жил недалеко от Кобы. Попросили мы этого парня, чтобы 31 декабря он опустил письмецо в его почтовый ящик. Мол, поздравление с Новым годом.
Все было исполнено в лучшем виде.
Дальше начались «страдания юного Вертера».
1 января новоявленного года Коба проснулся, в шлепанцах и халате вальяжно потопал за почтой. Открыл он почтовый ящик, увидел письмо, распечатал его и похолодел: «С приветом, Олег».
На следующий день Коба с женой были приглашены к друзьям в гости на дачу, в Серебряный бор.
Настроение ужасное, послепраздничное, похмельное. Коба сидел за рулем своего старого ржавого «жигуленка» мрачнее тучи и проклинал бывшего своего партайгеноссе.
Приехал на место. Кругом сугробы, припарковаться негде. Изловчившись, он приткнул свое приметное желтое авто напротив какой-то дачи, глянул на нее и обомлел. Это была дача британского посольства.
«А вдруг этим я дал врагам знак, что на все согласен?!» – с ужасом полу мал Коба.
