Мои Великие старики полностью

Интервью у известного поэта, лауреата многих литературных премий я никогда не брал. Руки-ноги не доходили. Но для этой книги я предложил Евгению Борисовичу провести со мной несколько часов. Эти «часы» растянулись на месяц. Беседовали мы, как правило, в ресторане Центрального дома литераторов. Народу немного, столик на двоих. Пятьдесят граммов водки – мне, сто – Рейну. Беседовали легко, непринужденно, вопросы и ответы приходили сами собой. И все фиксировал мой диктофон.

С поэтом Евгением Рейном

– Тиражи поэтических книг от полумиллиона еще в 80-х упали сегодня до нескольких сот экземпляров. Как ты считаешь, нужна ли сегодня поэзия?

– Поэзия нужна всегда. В поэзии отражается история и смысл жизни народа.

– Это касается не только России?

– Это касается всего человечества.

– Поэзия сохраняет слово – основу понимания человека человеком.

– Да, это так. Язык – это то, что отличает одну нацию от другой.

– Когда-нибудь ты говорил на эту тему с Анной Ахматовой?

– Да, конечно, говорил.

Ахматова часто говорила о том, что стихи приходят и уходят. Но без стихов жить невозможно. К примеру, эпоха 1910– 1920-х годов подарила России почти два десятка великих поэтов. Такой эпохи больше не было никогда. Ты хочешь, чтобы я их перечислил? Пожалуйста. Белый, Блок, Вячеслав Иванов, Ахматова, Мандельштам, Цветаева, Георгий Иванов, Гумилев, Ходасевич, Маяковский, Бунин, Пастернак… Я говорю о первом ряде, а во втором тоже были замечательные поэты – Вера Инбер, Багрицкий, Асеев, Заболоцкий… А среди молодых того периода я считаю выдающимся поэтом Бориса Поплавского.

– Тебе сейчас, если не ошибаюсь, 77 лет?

– 29 декабря мне будет 76.

– У тебя прекрасная память – ты мгновенно сориентировался, назвал целый ряд имен.

– Ну да, чувствую я себя неплохо, однако годы есть годы.

– Как я понимаю, вся твоя жизнь после встречи с Ахматовой и, конечно, с первых стихов, связана со словом, с творчеством?

– Только. Я давно сам уже преподаю в Литературном институте, я – профессор.

– Среди твоих воспитанников есть подающие надежды?

– Если честно, к сожалению, могу назвать только единицы. Очень одаренным, к примеру, считаю Григория Петухова. Увы, многие молодые литераторы начинают пить. Талантливую поэтессу Светлану Кхаражевскую исключили из института за пьянство. Где она теперь, не знаю. Очень способным был студент Гудзев. Появился Лев Казовский. В общем, по пальцам одной руки можно перечислить тех, от которых в литературе можно чего-то ждать.

– Но при этом ты находишь удовлетворение в своей работе?

– Да, я люблю свою работу.

– Сколько получает профессор Литинститута?

– Очень маленькие деньги – 12 тысяч.

– Сменим тему. Ты по-прежнему живешь и в Москве, и в Ленинграде?

– Да, у меня даже есть такие строчки: «Двух столиц неприкаянный житель».

– Тогда ответь: как сегодня ты воспринимаешь Москву и Петербург? Какой город тебе больше импонирует? В Москве работаешь, живешь. Ленинград – твой родной город.

– Хороший вопрос. Отвечаю. Я был и остаюсь петербуржцем. Но Петербург сегодня – это глубокая провинция. Бедная, нищая, с очень высокой конкурентностью, с бесконечными интригами, с бесконечным недоброжелательством, с очень небольшими деньгами, которые приходится делить. И это, на мой взгляд, очень дурно сказывается на жизни в бывшей столице. Москва в этом смысле гораздо лучше, толковее.

– Но тебя тянет в родные края?

– Да. Я считаю Петербург лучшим городом на Земле, я его хорошо знаю, я коллекционирую книги по Петербургу, я туда постоянно езжу. Но жить предпочитаю в Москве.

– Когда я подарил тебе свою книгу об Андрее Вознесенском, ты спросил меня, и вправду ли я считаю Андрея великим поэтом. Ты сомневаешься?

– Я его оцениваю как замечательного, талантливого поэта, он голос времени, наследник футуристической линии русской поэзии, то есть Хлебникова, Маяковского, Кирсанова, Асеева. Я отношусь к его поэзии с любовью. Но великий поэт – это слишком ответственно.

– Ну, хорошо, сейчас у нас нет великих поэтов?

– Сейчас нет. Кроме меня. Шучу.