Теперь ее уже не радовали ни поездки на море, которые стали столь же привычными, сколь и совершенно одинаковыми. Один и тот же отель, примерно одни и те же числа конца мая, банальные прогулки в парке, максимум катание на катерке. Ленивая болтовня ни о чем. И к концу этих десяти дней давящее ощущение, что сама бы провела время с большим удовольствием, и уж точно, не потратила бы волшебство поздней весны на сидение в подвальчике с бокалом нелюбимого вина. Даже любовная игра, чего уж греха таить, в исполнении Аристарха была всегда одинаковой – по нему можно было бы сверять не только часы, но даже их эталон.
После одной из таких поездок Ирина еще подумала, что зря когда-то Татьяна назвала Аристарха таким уж суперским мэном и штучным товаром. Хотя да, он мог украсить любую женщину. Как бижутерия, а не как настоящая драгоценность.
К счастью, Аристарх об Ирининых мыслях не догадывался. Он терпеливо ждал ее под окнами, с удовольствием косился на нее всю дорогу до дома Роджерсов и даже не жалел, что придется весь вечер пить сок и минералку – ради того, чтобы быть с Ирой, он действительно готов был на все.
А вот Ира на все готова не была – восторги Аристарха по поводу ее красоты уже давно ее только бесили, некогда интересные рассказы, услышанные в третий, а временами и в четвертый раз, вызывали отвращение, даже внешность, казавшаяся такой приятной, теперь навевала устойчивые ассоциации с Кларком Гейблом, которого Ирина не переносила.
Бабушка всегда смеялась вкусам внучки.
– Детка, но кого же ты считаешь красивым мужчиной?
– Шона Коннери считаю, ба… – Ирина рассматривала новый журнал по вязанию и потому отвечала «на автомате». – Пирса Броснана, Николаса Кейджа. Васю Ланового в роли Шервинского…
– Детка, они все старые!
– Бабуля, это мужчины. А не слякоть всякая, прости господи. От них за километр веет спокойной силой.
– Бедная ты моя, бедная… Как же ты мужа себе выбирать-то будешь?
– Уж точно не по внешности, бабулечка. Время придет – все образуется.
Именинница встретила Ирину так, словно они не виделись целую тысячу лет.
– Ирусик, наконец-то! Проходи скорее, только тебя все ждали.
– Ого, вот и наша беглянка! – зычный голос Александра Семеновича перекрыл шум улицы из открытого окна. – Что, изменщица, решила вспомнить старые времена?
Ира, улыбнувшись, села за стол.
– Как же я вас забуду, сударь?! Вы же самый лучший учитель на свете!
– Да, – тот довольно захохотал. – Иногда мои ученики перерастают меня. Но ни один не сбежал навсегда.
– Вот и Ирушка никуда не денется! – Аристарх приобнял Иру за плечи. – Правда, дорогая?
– Никогда!
Ира ослепительно улыбнулась, решив, что все выяснения отношений отложит до следующего раза – не лаяться же, в самом деле, с опротивевшим поклонником прямо сейчас, не портить праздник Татьяне, которой и в самом деле многим обязана.
– Ну что ж, хитрюга, рассказывай, на что ты променяла наш славный кружок сумасшедших?
– Представьте себе, Александр Семенович, на другой кружок, и тоже вполне сумасшедших. У них тоже сроки, они порой тоже ничего не понимают в том, что видят перед собой…
– Отлично! Но делают-то они что?
И только сейчас Ира сообразила, что так и не рассказала Роджерсу о том, как переводила «с листа» заумную электронику. И как еще успела подумать, что поехала-то она переводить только благодаря его опеке.
– Я ж ушла в «Энергоэкономию», Саш… Они меня позвали переводчиком в штат… Но вам-то точно не изменяла.
– Да как бы ты нам изменила? Кто б позволил, девочка? – Татьяна была уже чуть навеселе.
– В «Энергоэкономию»? К Бердскому и Дим Димычу… Сразила старого холостяка?
Роджерс, как Ирина поняла, многих из своих заказчиков знал в лицо. А с некоторыми из них даже приятельствовал.
– Которого именно? – Ирина подумала, что заказчики иногда становились для Александра Семеновича не только добрыми знакомыми, но и достаточно близкими друзьями. – Я никого не сражала, да и зачем мне это?
– Да, Сань, зачем ей это? У нее же есть я, верный раб и рыцарь.
Трезвый Аристарх выглядел ничем не лучше нетрезвой именинницы. Но если ей можно было позволить все что угодно, то своему «верному рабу и рыцарю» Ирина ничего спускать не собиралась.
– О да, у меня есть верный раб и рыцарь. А хочется любимого и единственного…
Аристарх промолчал. Он понял: что-то все-таки происходит. И решил с объяснениями не откладывать. Вечером-то Ирину домой везти. Вот и будет возможность спокойно поговорить.
Ира тем временем расспрашивала Александра Семеновича о своей новой фирме – так и есть: они оказались давними партнерами, множество раз заказывали самые разные патенты. И потому смогли если не накрепко подружиться, то стать хорошими приятелями.
– Как-то раз даже твой Дим Димыч приезжал к нам на дачу. Помнишь, Тань, с подружкой своей?
– Ну еще бы не помнить! Такая лошадь, темперамента море, мозгов кот наплакал… Чуть яблоню не сломала, коровища…
– Холоднокровней, Маня… – Роджерс очень любил Бабеля и, малость захмелев, всегда бросался в спор, насколько тот лучше Ильфа с Петровым.
