Ирина набрала цифры. Она, похоже, рассчитывала на долгое ожидание, но на дворе все-таки стоял двадцать первый век.
– Ой, бабуль! Привет, это я! Да, мы уже на месте, все в порядке…
Девушка улыбнулась словам собеседницы.
– Нет, здесь еще не зима, хотя холодно, конечно. Шаль? Да я с ней не расстаюсь! Ага, бабулечка, хорошо! Как смогу, ты же знаешь… Обязательно… И я тебя очень. Не волнуйся только!
– Ну что, все в порядке? – спросил Дим Димыч, когда Ирина повернулась к нему.
– Ой, Дима, спасибо! Все просто замечательно – бабуля еще и не начинала нервничать, представляешь?
– С трудом…
– Ну прекрати! Она у меня хорошая!
– Малышка, не сердись. Я тебе верю. Это я просто по привычке подначиваю.
За едой разговор как-то не клеился. Дим Димычу, чему удивлялся он сам, было слегка не по себе. Рядом с ним оказалась фея из сказки, маленькая принцесса, а он-то понастроил планов, считая ее такой же, как все современные девицы: жесткой, приземленной, рассудочной.
Ирине тоже было не по себе, но она этому ощущению совершенно не удивилась. Напротив, она бы удивилась, если бы чувствовала себя спокойно. Но из затянувшегося тягостного молчания надо было как-то выныривать.
– Дима, а ты что, тоже любишь Стругацких?
– Люблю. В мое время было модно знать их наизусть.
– В «твое» время? – Ирина усмехнулась. – Тоже мне, старик!
– Все относительно, детка. По сравнению с Бердским я, конечно, пацан сопливый. А по сравнению с тобой…
– А по сравнению со мной?
Ирина подняла глаза от чашки с чаем. И Дим Димыч понял, что он не просто ранен в самое сердце, нет. Он ранен смертельно. Живые, смеющиеся, зеленые, колдовские Иринины глаза заставили быстрее биться его сердце.
«Сейчас я возьму ее за руку! И если она не даст мне по морде, то…»
– А по сравнению с тобой, девочка, – Дим Димыч и в самом деле осторожно сжал Иринины пальцы. – Я всякий… Хотя, наверное, временами такой же мальчишка, каким был, когда в первый раз поцеловал свою одноклассницу.
Девушка руки не отняла. Она улыбалась – все вокруг было сказочным, волшебным. И даже Дмитрий сейчас был не просто ее начальником или ее поклонником – он почему-то превратился в сказочного героя. Сильного рыцаря, смелого на поле брани и робкого у ног своей дамы сердца.
– И ты помнишь, как это было?
– Помню, Ирочка. Наверное, такое и не забыть никогда…
Губы Дим Димыча коснулись щеки девушки. Нежная прохлада кожи подействовала на него, как огромный бокал спиртного, – голова закружилась, сердце забилось чаще. Он больше не мог сдержаться – и впился в губы Ирины опытным, долгим поцелуем.
Сейчас он не боялся ее напугать, не боялся обидеть – он просто не мог не целовать ее, не пить ее дыхание, отрываясь всего на долю секунды. И вновь нырять в бездонный омут от ответного поцелуя – не такого опытного, к каким привык, не такого умелого, но куда более честного и потому еще более головокружительного.
Ирина пришла в себя от прикосновений лунного луча. Рядом с ней в постели был он, Дима. Он спал совершенно беззвучно и, должно быть, очень глубоко. Но стоило девушке повернуться, чтобы лечь поудобнее, как его руки еще крепче прижали девушку к себе.
Наваждение чуть развеялось, и теперь Ира могла уже вспомнить все, что было после того первого, просто волшебно-головокружительного поцелуя. Наверное, так ей только показалось. Но это прикосновение губ было так не похоже на сухие и расчетливые действия Старха, который всегда стремился держать ситуацию под контролем. Всегда следил за ее реакцией, никогда не закрывал глаз. Иногда Ирине казалось, что он вообще ничего не чувствует – так, отрабатывает движения обязательного танца, чтобы полностью удовлетворить партнершу. Должно быть, это сравнение и отпустило в Ириной душе какие-то тормоза.
«Будь что будет! Я-то никому никаких клятв верности не давала, никому ничего не обещала! Могу я побыть просто женщиной? Могу просто наслаждаться тем, что меня желают? Могу, наконец, делать то, чего хочу, а не то, что «позволительно» или «принято»? Могу пожить одним днем, не загадывая о дне завтрашнем?»
Да, в этот вечер все было иначе – у Дмитрия и в самом деле «сорвало крышу». Он не боялся оставить синяки у нее на теле, не боялся подхватить на руки и в несколько широких шагов внести в свой номер. Не боялся почти бросить на жалобно вздохнувшую кровать и упасть рядом.
Наверное, в этот момент он чуть пришел в себя. Во всяком случае, позволил ей раздеться самой и помочь ему в этом. Да, тут Ира опять вспомнила о Стархе, она вовсе не была такой уж неопытной. Но Старх никогда не допустил бы, чтобы она, к примеру, стаскивала с него футболку и при этом ущипнула за спину.
Дима был совсем другим – Ира видела, как его возбуждают ее прикосновения, и с удовольствием этим пользовалась. Она положила обе ладони на его широченную спину и поразилась тому, какая у него гладкая и плотная кожа.
– Кто щипается? – даже голос, вернее шепот, сейчас был шепотом незнакомца, куда более близкого, ранимого, отдающегося.
– Я больше не буду…
– Будь, малышка… Делай все, что хочешь…
