Алексей вспомнил свою бабушку, мать отца. Та тоже была дамой нерядовой – как и Ирина бабуля, всю жизнь преподавала, правда, вокал в консерватории, а не иностранные языки в университете. Всегда подтянутая, сдержанная, суховатая, она отчего-то была равнодушна к внучке, а вот Алексея любила – таскала к друзьям на всевозможные вечера и праздники, на концерты. С удовольствием слушала скандальный рок и даже объясняла ершистому шестнадцатилетнему внуку, что в композициях АС/ДС по-настоящему хорошо. Откровенно любила слушать Фредди Меркьюри, хвалила его как «выдающегося композитора и мелодиста».
Одним словом, бабушка была точно нерядовая. И хоть ее уже много лет не было на свете, но для Алексея она оставалась живой – в его воспоминаниях, в заметках на полях обширной классической библиотеки, которая теперь стояла у него в кабинете. Тем большим было его удивление, когда из уст Ирины-Red, вернее, в ее сообщении он прочел бабушкины слова о выдающемся композиторе и мелодисте родом из Занзибара, творце и классике британской музыкальной школы.
Это было первое или второе воскресенье их знакомства.
– Ты так рано за машиной? – спросил тогда Алексей.
– Конечно, – ему показалось, что его собеседница недоуменно пожала плечами, – как же иначе? С утра-то голова свежая, можно сделать много и быстро.
Тогда, почти год назад, они проговорили весь день. И о музыке немного, и о писателях, и о том, что для августа погода стоит совсем непривычная, как в далеком Питере, дождливо и холодно. Время пролетело незаметно, и только когда стемнело, Алексей сообразил, что выходной почти закончился. Но ощущение праздника в душе, праздника понимания, осталось.
С тех пор прошло много суббот и воскресений в такой… легкой болтовне ни о чем – зеленый овальчик в углу экрана теперь был для Алексея знаком того, что совсем рядом, стóит только руку протянуть, есть человек, удивительно его понимающий и во многом сочувствующий. В том смысле, что чувствующий то же самое и точно так же, как он сам. И это было просто чудесно!
За год привычка стала почти наваждением. Воскресенье, когда Ирины не было в Сети, становилось для Алексея днем пропащим. Настроение у него портилось, тучи, даже в самый солнечный день, на душу наползали такие, что торнадо и пыльная буря казались бы рядом с этим просто грибным дождиком. Но стоило вечером мелькнуть оранжевой цифре в логотипе скайпа, как жизнь сразу налаживалась.
– Привет, – говорила его виртуальная подруга. – Я была у друзей на даче. Только вернулась. Как хорошо, что ты меня дождался! Мы столько яблок собрали!
И вот сегодня наступили выходные, когда Ирину в Сети можно и не ждать. Может быть, под вечер она и мелькнет ненадолго. Хотя надеяться на это не стóит – тысячи километров, конечно, пустяк для всемирной паутины, но вовсе не пустяк для человека, какой бы транспорт он ни избрал.
– Удачной тебе дороги, девочка! Появись, прошу тебя!
Впереди лежал длинный день, первый из тех, которые ему предстояло провести без Ирининых язвительных фраз или историй, первый в цепочке дней до Ирининого возвращения. Алексей вяло прикидывал, собирается он куда-то выходить или сможет до вечера проваляться с новым романом Бушкова. Желание запереться в четырех стенах и не выходить было таким сильным, что он начал прикидывать, куда дел ключ от кабинета. Должно быть, он бы его и нашел вскоре, но тут зазвонил мобильный.
Алексей ко всей попсе, поющей и звенящей из крохотных коробочек, питал стойкое отвращение. И потому, немного подумав, признал звон колоколов Спасской башни вполне достойной альтернативой и классическим, и современным мелодиям, неузнаваемо искаженным в недрах сотовых телефонов.
На определителе был незнакомый номер. Алексей пожал плечами.
– У аппарата!
(Это фраза ему понравилась достаточно давно и стала для него уже привычной. Вернее, он произносил ее, даже не задумываясь о том, что может подумать незнакомый собеседник по ту сторону. Еще Ангелу нравилась фраза «Смольный на проводе!», но ее он старался приберечь только для давних друзей, которых уже ничем нельзя было испугать.)
– Ой! Простите, мне нужен Алексей Андреевич!
– Я слушаю вас…
Голос его неизвестной пока собеседницы был бархатным, волнующим. Алексей еще раз посмотрел на номер – нет, он не знал, кто решил потревожить его в этот воскресный день.
– Алексей, здравствуйте. Это Жанна, ваш новый эксперт.
– Мой?
Он уже все понял, но решил, что имеет полное право немножко… «протестировать» собеседницу. Та, к его удивлению, не растерялась.
– Отчасти и ваш… Виктор Львович вчера меня вам представлял.
– Я помню, Жанна… не знаю, как вас по батюшке. Но мне показалось, что вы дядюшкин эксперт.
– Строго говоря, я эксперт всей сети «Де Барс»… Не вашего дядюшки, и не ваш.
