Ирина пришла в себя от прикосновений лунного луча. Рядом с ней в постели был он, Дима. Он спал совершенно беззвучно и, должно быть, очень глубоко. Но стоило девушке повернуться, чтобы лечь поудобнее, как его руки еще крепче прижали девушку к себе.
Наваждение чуть развеялось, и теперь Ира могла уже вспомнить все, что было после того первого, просто волшебно-головокружительного поцелуя. Наверное, так ей только показалось. Но это прикосновение губ было так не похоже на сухие и расчетливые действия Старха, который всегда стремился держать ситуацию под контролем. Всегда следил за ее реакцией, никогда не закрывал глаз. Иногда Ирине казалось, что он вообще ничего не чувствует – так, отрабатывает движения обязательного танца, чтобы полностью удовлетворить партнершу. Должно быть, это сравнение и отпустило в Ириной душе какие-то тормоза.
«Будь что будет! Я-то никому никаких клятв верности не давала, никому ничего не обещала! Могу я побыть просто женщиной? Могу просто наслаждаться тем, что меня желают? Могу, наконец, делать то, чего хочу, а не то, что «позволительно» или «принято»? Могу пожить одним днем, не загадывая о дне завтрашнем?»
Да, в этот вечер все было иначе – у Дмитрия и в самом деле «сорвало крышу». Он не боялся оставить синяки у нее на теле, не боялся подхватить на руки и в несколько широких шагов внести в свой номер. Не боялся почти бросить на жалобно вздохнувшую кровать и упасть рядом.
Наверное, в этот момент он чуть пришел в себя. Во всяком случае, позволил ей раздеться самой и помочь ему в этом. Да, тут Ира опять вспомнила о Стархе, она вовсе не была такой уж неопытной. Но Старх никогда не допустил бы, чтобы она, к примеру, стаскивала с него футболку и при этом ущипнула за спину.
Дима был совсем другим – Ира видела, как его возбуждают ее прикосновения, и с удовольствием этим пользовалась. Она положила обе ладони на его широченную спину и поразилась тому, какая у него гладкая и плотная кожа.
– Кто щипается? – даже голос, вернее шепот, сейчас был шепотом незнакомца, куда более близкого, ранимого, отдающегося.
– Я больше не буду…
– Будь, малышка… Делай все, что хочешь…
Сейчас Ирина уже понимала, что это в ее голове царил туман, и это она с трудом понимала, что вытворяет. Дима-то явно пришел в себя, хотя, быть может, все-таки не полностью. Теперь, вспоминая, Ира видела, что его руки прекрасно знали, где прикоснуться к ней, чтобы доставить ей как можно больше удовольствия. Вспомнила, что Дима изучал ее тело и радовался ее ответу на каждое его прикосновение.
– Я тоже хочу, – девушка попыталась вывернуться из его рук.
Дим Димыч только молча покачал головой – и Ирина поняла, что с ним спорить бесполезно. Он властвует над ней и всем миром в эти минуты. И у нее есть только одна возможность – отдаваться ему и принимать его так, как будто этот вечер единственный в их жизни.
Дима явно старался быть осторожнее. И если бы не ее безмолвные подсказки, еще бы колебался, пытался сдержаться. Для Ирины стал настоящим подарком его тихий стон, когда они все-таки соединились. Его тело было огромным, но девушке приятна была его тяжесть, приятно было ощущение того, как полно сейчас он принимает ее, а она отдается ему.
Да, с Димой можно было все – можно было быть самой собой и делать все, чего хочется. Не вспоминая о приличиях или неприличиях, дозволенном или запретном. Это победное чувство все нарастало и наконец взорвалось восторженным крещендо двух слившихся стонов.
Именно это ощущение – потрясающий восторг победы, взлет над повседневным, обжигающая волна радости вынесли девушку невероятно высоко. И, похоже, немало времени прошло, прежде чем она вновь вернулась в обыденный мир. В постель Димы, в его объятия.
Ирина улыбнулась лунному лучу. Воспоминания позволили ей еще раз пережить тот миг страсти. Но не чувственно, а мозгами – она наконец разглядела счастливую улыбку Димы, услышала его короткое «Ох!», почувствовала, как расслабилось его тело. Теперь он куда больше был похож на живого мужчину. А ведь еще миг назад налившиеся силой мышцы, напряженное лицо, сосредоточенный горящий взгляд – герой античных мифов сжимал ее в объятиях.
– Ты проснулась, милая?
Ирина повернулась так, чтобы видеть его лицо. Глаза Дмитрия были прикрыты, он улыбался.
– А ты? Ты чего проснулся? И чему улыбаешься?
– Я проснулся потому, что вдруг ужасно обидно стало спать, когда ты рядом.
Ирина усмехнулась. Да, наваждение прошло. Не герой мифов, не восторженный мальчишка, не пылкий возлюбленный – рядом с ней сейчас был опытный любовник, наконец достигший своего.
– А чему улыбаешься?
– Тому, что ты рядом… И я хочу еще раз в этом убедиться…
Руки Дмитрия заскользили по телу девушки. Она с удовольствием стала отвечать на его ласки. И совсем не романтичная, не восторженная мысль промелькнула в ее голове: «Пусть! Пусть лучше будет опытный любовник, чем робкий мальчишка, все прикидывающий, можно ли коснуться моей руки или поцеловать меня».
Неизвестно, кого она посчитала робким мальчишкой. Но вот о Стархе она уж точно не вспомнила больше ни разу.
