Маркус протянул мне руку, приглашая осмотреть его владения. Я вложила руку, в его широкую ладонь, а вожак довольно улыбнулся. Мы шли по тропинке. Вокруг нас возвышались могучие деревья, повсюду росли кустарники. Каждую минуту мы встречали на своим пути волков, которые возвращались с ночной прогулки домой. Я остановилась как вкопанная, когда увидела на поляне волчат, играющих с обычными детьми. Была глубокая ночь, а дети не спали… На улице кипела жизнь…
— Дети? В стае? Но ты же говорил, что у тебя здесь нет людей, — удивилась я.
— Все верно… Люди обитают в городах, которые расположены за пределами «чаши», в стаю мы приглашаем девушек, вроде тебя… Которые нам могут помочь…
Они проводят здесь неделю, максимум две, а потом возвращаются в город, откуда пришли. Мы чередуем… То одних приглашаем, то других, чтобы в кггоге все побывали в стае, привыкли к нам. А вот дети растут с волчатами с рождения. Так мы подавляем страх в людях перед зверем. Из таких малышей вырастают преданные и покладистые рабы. Бежать им некуда, потому что стая — изначально является их домом. Когда ребенку исполняется пять лет, он возвращается в город к своим родителям, но раз в месяц посещает стаю, чтобы не отвыкнуть от волков.
— Где ты взял столько детей? — воскликнула я, заметив на другой поляне малышей постарше.
— Ты же видела женщин с красными отметками на лбу? — поинтересовался.
Маркус, а я утвердительно кивнула. — Так вот, когда девушке исполняется двадцать, она вправе выбрать себе обычного мужчину, будь то кузнец или пахарь из города. Ей дается пять лет на простую жизнь. Некоторые выходят замуж, другие просто встречаются… Однако если хотят и дальше жить в городе и не пойти на корм оборотням, то обязаны родить человеческого детеныша. Волки, видя беременную с красной отметиной, точно знают, что у нее под сердцем человек, а не полукровка, поэтому не прикасаются, не убивают. Мы строго следим за тем, чтобы не происходило смешения крови. Нам пока не нужны полукровки, потому что я с трудом сдерживаю существующих, не справлюсь с большим количеством в одиночку. После рождения мы забираем детей в стаю, их растит волчица, у которой есть волчата. Родная мать малыша может навещать свое дитя когда ей захочется, некоторым даже разрешаем пожить в стае. Так люди и звери начинают свой путь с пеленок и до пяти лет.
Сначала волчата дружат с человеческими детьми, а когда звериная сущность оборотней становится сильнее, мы людей отправляем обратно в город и уже не позволяем волчатам приближаться к человеку. Ведь зверь требует мяса… А у людей оно очень вкусное… Особенно сердце… Мы учим своих детей сдерживать звериную сущность, не идти на поводу у инстинктов.
— А что вы делаете потом с девушками, которые родили детей? — взволнованно проговорила я.
— Если за пять лет женщина успевает родить четверых детей, то мы позволяем ей продолжить жизнь с обычным человеком. Волки больше не побеспокоят эту семью. Если только троих, то девушка вправе жить с мужем, но при этом время от времени ее все равно будет посещать волк. Если подарит этому миру только одного или двух, то после двадцати пяти лет вернется к волку и будет принадлежать оборотню до тех пор, пока не надоест ему. Лишь состарившись, женщина вольна жить так, как ей хочется. Многие помогают своим детям, мы этого не запрещаем.
Некоторые начинают жить с обычными мужчинами, другие находят радость в работе.
Поэтому в моих городах численность населения растет. Девушки знают, что обретут неприкосновенность, если подарят этому миру нескольких детей, поэтому рожают, лишь бы избавится от внимания волков.
— И что, никто не попытался сбежать из этого плена? — нахмурилась я.
— Такие как ты постоянно предпринимают попытки, ведь выросли на воле и моя система для них кажется темницей. А те дети, которые родились и повзрослели в этих городах, живут и служат волкам с радостью, потому что иной жизни не знают.
Сейчас большинство населения — это поколение людей, которые всю свою жизнь живут среди оборотней. Беглецов мы наказываем, чтобы сохранить порядок в городе.
— спокойно проговорил Маркус.
Спустя время мы подошли к стенам замка. Волки не любили жить в крепостях, предпочитали обитать в лесу, поэтому замок пустовал и служил лишь убежищем.
Около каменистых стен стояли шатры, где и разместились раненые. Чуть дальше дворца, среди деревьев красовался небольшой дом, который, судя по всему, принадлежал прежней знахарке.
