— Никто не узнает, что ты убил своих собратьев. Я никому не расскажу, — заявила, прижавшись к его горячему телу. Эйнар обнял меня, делился со мной своим теплом. Постепенно я согрелась.
— Я в этом не сомневался… Сейчас опять заявишь, что все это потому что любишь? — хмыкнул он, а я горько усмехнулась.
— Ты не убьешь меня за то, что сбежала? — поинтересовалась, посмотрев в его янтарные глаза.
— Честно признаться горел этим желанием, но когда увидел тебя на снегу бледную и едва живую… Передумал… Еще успею… — ответил Эйнар и принялся растирать мою кожу на плечах и руках. — Думал, что опоздал…
— И что ты почувствовал, когда посчитал, что я мертва? — проговорила на одном дыхании. Любимый отвел взгляд в сторону, с шумом втянул в себя воздух.
— Меня раздирали противоречивые эмоции… — нехотя ответил он. — Не задавай мне вопросы, которые до жути раздражают.
У меня голова закружилась, вдруг стало легко и спокойно. Осознавала, что кровь Эйнара меня опьянила, как крепкое вино. Смотрела в суровые глаза, которые буквально плавили меня, сжигали душу дотла. Мурашки пробежали по спине, дыхание сбилось, все мое существо непреодолимо тянулось к этому зверю.
Нежно провела пальчиками по его щеке, очертила контур скул. В янтарных глазах на миг отразилось тепло. Мне хотелось верить, что звери тоже умеют любить, пусть и по-своему, не так как люди…
— Ты прав, — выдохнула, утонув в омуте его глаз. — Инстинкты самосохранения превыше всего. Поэтому я не оставлю попыток сбежать от тебя. А когда мне это удастся, буду медленно умирать от тоски. Ведь мое сердце невольно останется у тебя в плену.
— Если бы я заранее знал, что из-за тебя у меня будут одни неприятности, то в ту ночь не забрал бы тебя к себе, — уколол он меня словами. Порой казалось, что.
Эйнар это делал намеренно, чтобы оттолкнуть меня, порвать невидимую связь, чтобы напомнить себе о том, что мы не ровня друг другу. — Тебе не сбежать, Аврора…
Я не дала ему договорить, впилась в его губы с жадностью и напором. Хотелось испить до дна, насытится этим мужчиной, который бесил меня и одновременно волновал.
Эйнар отвечал на мои ласки с такой же страстью, крепко сжимал в объятиях.
Лишь в моменты близости, мы отдавались на волю чувствам, принадлежали друг другу забыв обо всем на свете, не думая о различиях, о будущем… В такие моменты.
Эйнар становился настоящим… Моим зверем… Который невольно запутался в сетях под названием любовь. И пусть он этого не осознавал, пусть не хотел верить в то, что способен любить, я каждой клеточкой чувствовала его эмоции. Он был нежен со мной, дарил тепло и наслаждение. Не только брал, но и отдавал. В начале нашего пути Эйнар был иным, относился ко мне с холодом, а теперь…
Теперь все было иначе… Он так и остался необузданным, опасным зверем, изменился лишь его взгляд. В янтарных глазах все чаще отражались эмоции, которые свойственны людям. Я пробудила в нем человеческую половину. Пусть редко, но она брала вверх над звериной сущностью.
Когда проснулась, боялась пошевелиться. Снова спала на груди у Эйнара. Его сердце билось ровно, отбивая четкий ритм. Я слегка приподнялась, посмотрела на любимые черты лица. Оборотень резко разлепил веки, прожигая меня взглядом. В его глазах плескалась раскаленная лава. Глядел на меня так, словно гипнотизировал.
Ладонью водил по моей спине, вырисовывая невидимые узоры, притянул обратно к себе и прижался губами к моему виску, обжигая своим дыханием. Я млела от этой минутной нежности с его стороны.
— Ты так вкусно пахнешь, что мне хочется тебя съесть… — усмехнулся он, а я замерла. — Расслабься, не в прямом смысле, — хмыкнул Эйнар.
— Скажи, моя подруга еще жива? — спросила я то, что давно не давало покоя. Не хотела знать заранее, но все же не удержалась и поинтересовалась.
— Агнар помешан на Анне, так что не убьет ее до двадцатого дня рождения. Из тех девушек, с которыми ты прибыла в стаю, осталось четверо. Скоро волки отправятся за новой данью, — спокойно проговорил любимый, уткнувшись носом мне в висок.
— Четверо? — выдохнула я. — А Мира? Она была беременна от Клауса…
— Клаус убил ее. Полукровкам нет места в этом мире. Они опасны… — с раздражением проговорил Эйнар. Он отстранился от меня, обхватил пальцами переносицу и на миг зажмурился. — Ты провела рядом с Маркусом несколько месяцев… Я видел, что он постоянно кружился возле тебя, как и Николаус. У меня отвращение возникает, стоит только представить, что к тебе прикасался полукровка.
Очень надеюсь, что Салазару удастся уничтожить эту тварь. Этот волк и нас ненавидит за то, что мы позволяем людям жить в стае. Он считает, что наши виды не должны пересекаться. Борется за чистоту крови. На нас не нападает пока только потому, что охотится за Маркусом.
— Тебе неприятна мысль о том, что я жила в стае полукровки? — удивилась я.
— Да, меня это приводит в ярость, — признался Эйнар, сжав кулаки.
— Почему? Ты же говорил, что я для тебя всего лишь жертва… Я тебе не жена, поэтому и верность хранить не обязана, — отчеканила, заметив, как у любимого на скулах желваки заходили. Эйнар с шумом втянул в себя воздух.
