Наша группа выходит из аудитории. Нас встречают кураторы. Они следят, чтобы никто не отстал, нигде не потерялся и не дай бог не залез в какое-нибудь ненужное место. Уверен, что история с проходом на четвертый этаж неплохо стимулирует наших преподавателей. Кураторы проходят арки рядом с нами.
В коридорах везде размещены таблички, так что перепутать вновь появившуюся арку со старой вроде бы получится. В какой-то момент ныряем в один из устойчивых проходов и попадаем на другую сторону замка, где я ещё не был. Оказывается, именно этот проход выводит к заднему двору, где преподаватели зачаровали и устроили небольшой — метров пятьдесят в поперечнике — стадион.
Но на обычный стадион это место не смахивает. Больше напоминает полосу препятствий. Кажется, сейчас мы будем узнавать, почему физрука назвали физруком.
— Время не тянем, строимся, — бросает физрук в толпу студентов.
Кураторы отступают назад. Складывается ощущение, что они находятся здесь в качестве мебели.
Мы строимся в две шеренги.
— Как вы успели заметить, в нашей Академии есть такая вещь, как полигон, — физрук обводит рукой площадку с препятствиями. — Это, конечно, не сам полигон, вы можете видеть только вход на него. Но вам пока и этого будет достаточно. Основная задача предельно простая: сейчас мы с вами разомнёмся, а потом нужно будет пройти через подвижный, грязный и очень тяжёлый физически полигон испытаний. Для начала — без времени и по одному.
Физрук окидывает нас взглядом, оценивая реакцию.
— При прохождении полигона можете пользоваться всем чем угодно, только с одним ограничением — не разрушать препятствия, — предупреждает он. — Отстраивать их заново элементарно тяжело. Поэтому если вы намеренно разрушите препятствия, то будете всей командой участвовать в восстановлении этого полигона. Каждый несет коллективную ответственность наряду со всеми остальными. Это понятно?
Все дружно кивают. После лекции Пилюлькина различие ощущается предельно остро.
— Ну вот и славненько. Вот и хорошо, — говорит физрук. — А теперь повторяйте за мной. Ноги вместе, руки врозь.
Мужик начинает подпрыгивать, хлопая в ладоши над головой и возвращаясь в исходное положение. Каждое упражнение он показывает и выполняет вместе с нами. При этом на четырнадцатом упражнении пот льётся с меня ручьями, а физрук свеж и бодр, будто он вообще ничем не занимался.
— Отлично, закончили, — говорит мужик, когда видит перед собой измочаленных перваков. — В следующий раз нужно будет подготовить музыку, чтобы не так скучно, — бормочет он под нос без намека на одышку. — Ну что, размялись? Теперь можно проверить ваши способности.
Выползаем из полигона в грязи, мокрые и в состоянии, когда невозможно руку поднять.
Все шестеро даже говорить не хотим. Просто стоим и дышим. Магию на полосе препятствий благоразумно не применяли, да и потенциал разрушения неодушевленных объектов разве что у Макса есть, и то — небольшой. Так что и смысла не было.
Да, мы проходили полигон по одному, но физрук не делал скидок на пол или силу. Всех гнал по препятствиям, а когда останавливались — в спину тут же прилетало что-то жгучее. И ведь препод точно следил за всеми, кто был на полигоне.
Оглядываю ребят. Теперь мы, кажется, знаем, почему он физрук, только это знание особой радости не приносит.
— Не, Ларик, мы сейчас по комнатам, и если силы останутся, то встречаемся в столовой, — отвечает на мой вопросительный взгляд Макс.
Девчонки находят в себе силы только кивнуть. Соглашаюсь и машу всем рукой. Мне-то еще хочешь — не хочешь, надо к Пилюлькину зайти.
По пути в целительский кабинет встречаю Кормака.
— А тебя за что? — спрашивает он.
Парень тоже изрядно измотан, но виду старается не подавать. Он проводит по волосам с таким видом, будто занятие на полигоне для него не более, чем легкая прогулка.
— Ты знаешь, я по приглашению, — отвечаю и протягиваю руку. — Ларик.
— Кормак, — парень пожимает мне руку.
Рукопожатие крепкое, пальцы у Кормака сильные и цепкие.
— Слушай, это фамилия или имя? — уточняю.
— Просто я хочу, чтобы меня так звали, — усмехается парень.
Видно, что он, как и я, оценивает ситуацию. Примерно представляет, с кем говорит. По силе мы друг другу почти не уступаем, по крайней мере, парень так чувствует. Он гордится тем, что его команда на первом месте. Знает, что всё может поменяться, но думает, что им открыты все дороги. Улавливаю всю эту информацию из мелких эмоций на лице.
— Хорошо. И многие из ребят берут себе псевдонимы? — интересуюсь.
— Почти все, — пожимает плечами Кормак. — С маркизом ерунда произошла. Когда пришёл, так и представился: маркиз Синегорский. Потом, конечно, поправился и даже успел себе выбрать новое имя.
— Но дай угадаю, — останавливаю рассказ парня. — Там сидел физрук.
Кажется, мы оба с содроганием вспоминаем последние пару уроков.
— Точно, — подтверждает Кормак. — Теперь физрук его всю дорогу поддевает по любому поводу.
— Да, я заметил, — отвечаю.
Синегорский у этого мужика почти что мальчик для битья.
