— Вот смотри, тут — только-только остановили прорывы. Я сына сюда засунуть не смогу — связей не хватит. Там все больше герцогские сынки, да с охраной, или отпрысков из центральных областей засунут. Мне с ними не тягаться. А вот сюда, — отец накрывает пальцем точку между пылающих на карте небольших областей. — Сюда смогу. Тут зачистка еще идет, и будет идти год-два. Видишь, какое неудобье. Навроде нашего медвежьего угла. Да и поближе к центральным областям мест недавно открылось прилично, плюс опасность некромантов отсюда… — снова показывает на карте. — Нет, сюда отпрысков они не отправят.
— А ты, значится, отправишь? — неодобрительно ворчит «дядька». — Прокофьич, ты с глузду съехал? А? Наследник же!
В этот момент краем глаза замечаю, как мачеха дёргается. А вот тогда я внимания не обратил. Со стороны взрослого взгляда Лёхи, ситуация пренеприятная.
— Карлуша, ты меня за идиота-то не держи, — повышает голос отец. — Я ж узнавал по своим каналам. Вот тут стоит батальон зачистки, — обводит на карте небольшой участок. — Он, чисто формально, к тому месту, которое Академия забрала под себя, отношения больше не имеет. Но в случае проблем… Ну ты понимаешь, да?
«Дядька» только удрученно качает головой.
— Академия, кажется, с кем-то очень плотно договорилась, — продолжает отец. — Да и учить, пока обдирают эту плешь, они обязаны. Года два-три у него, — кивает на меня. — Точно есть. Этого хватит. А в случае проблем — вояки будут рядом. Неплохо академики устроились, да? Батальон будет там стоять до конца зачисток, а остатков прорыва тут на год-два с лихвой.
— Думаешь никто этого не просчитал? — спрашивает «дядька».
— Уверен, что просчитали, но вот тут еще два прорыва, — отец показывает точки на карте. — И тоже зачищенных. Так что даже при полном годовом наборе, сюда мало кто захочет.
— А пацана своего, значит, можно. В воду — и пусть плывет! Так что ли? — ругается «дядька».
Вот не понимаю: чего он? Отец точно не предложит плохого.
— Так ты же с ним пойдешь, — отец похлопывает «дядьку» по плечу. — Если что — подстрахуешь. Лучше тебя — никого не знаю. И доверяю — только тебе.
Мачеха достает рыжий чемодан и просит прислугу:
— Помоги ему. И побыстрее!
Она тоже заботится о том, чтобы я поскорее проявил себя в зачищенном замке.
Именно туда мы отправляемся с «дядькой». Так и попадаем в этот поезд.
Открываю глаза. Рядом все еще никого нет.
Хочу вернуться в поезд всего на пару минут. Ещё раз увидеть то, о чём я не рассказал безопаснику. Закрываю глаза. Иду НАЛЕВО…
…Единственное, что понимаю — я посреди пустоши. Ладно, с этим разберемся позже. Теперь надо решить: направо или налево?
Иду НАЛЕВО.
Здесь больше шансов попасть в головной вагон. Там можно узнать чуть больше или хотя бы осмотреться.
Кроме моих шагов в поезде ничего не слышно. Да и они раздаются не так четко как обычно. Снова ощущение ваты в голове, а в воздухе только звенящая тишина.
Открываю дверь и выхожу в тамбур. Добираюсь до следующей двери, делаю шаг и еле удерживаюсь на ногах. Прямо передо мной обрыв. Часть поезда отсутствует. Словно его неровно откусило какое-то гигантское животное. Уцелевшая часть висит над большой пропастью. Упавших частей поезда не вижу. Только далеко внизу видно небольшой островок блестящей воды. Очень странное место. На другой стороне пропасти, метрах в ста, как ни в чем ни бывало продолжаются рельсы.
Медленно отступаю обратно в вагон вперед спиной. Собираю всё внимание и направляюсь в другую сторону.
Снова открываю глаза и прислушиваюсь к себе. Полностью уверен, что там, где пропасть, в том самом островке воды, пульсировал кристалл. Живой и серебристый. Да, никаких движений внизу или малейших намеков, что он там. Только вот кристалл пульсировал в такт моему сердцу.
И уверен, что это знание предназначается только мне.
— Ну, как мы себя чувствуем? — в палату заходит девчонка лет восемнадцати.
Хотя какая она девчонка? Барышня старше меня года на четыре минимум. С новым телом свыкнуться немного сложно. Да и состояние двойственное.
Мои воспоминания потихоньку устаканиваются, и ощущения Лехи Ларионова всё-таки отходят на второй план. Вперёд теперь выходит более циничная версия Ларика. Теперь я не тот мальчишка, который уехал из дома с «дядькой». Провожаю взглядом вошедшую медсестру. Красивая, чего уж тут.
Похоже, что внутренний возраст и мое мироощущение тоже сильно меняются. Я не становлюсь Лёхой Ларионовым. Это точно. Но Ларионом Орловым я тоже перестаю быть.
С этой девчонкой… Интересно, для меня она сейчас всё-таки девчонка… Усмехаюсь про себя. С первого взгляда так и есть — курносая смуглая девушка лет восемнадцать остается девчонкой. А вот со второго — продолжает быть девушкой чуть постарше меня.
Та самая двойственность. Словно два отражения двух разных людей накладываются друг на друга.
