— Ну, по империалу возьмут. Куда они денутся, — подсчитывает Германыч.— Если важные ингредиенты типа желёз или сердец не попорчены, то, ребята, двадцать пять империалов каждый себе настрелял, — смеется завхоз. — Итого — сотня на четверых.
— Удивительно. Целая сотня на четверых? — переспрашиваю.
— Ага, — кивает Германыч. — Только сильно не радуйтесь. В этот раз вам просто повезло.
— В другой не повезет, — подхватывает куратор.
Девчонки переглядываются и чуть ли не пищат от радости, да и Макс не выглядит недовольным. Видимо, двадцать пять империалов для них достаточно серьёзная сумма. Судя по ценам, так оно и есть.
— И часто у вас тут такое? — спрашиваю.
— Да нет, обычная случайность, — отмахивается Алекс. — Монстры за пеленой могут выйти из плотных мест в момент резонанса. Так что вам, ребята, довольно-таки повезло. Странно, что паутинник вас всех четверых не сожрал. Он особенно не разбирает, кого жрать, пока не восстановится, бывает, и на своих нападет.
— Ага, — подтверждаю. — А они откуда взялись?
— Да хрен его знает, откуда. В каждом прорыве свои, — объясняет куратор. — У нас вот такие. Наши алхимики их разбирают, и ничего интереснее, чем сердца, получить из них не смогли. За сердца по империалу, как и сказал Германович. Восстанавливают они хорошо, если правильно смешать. А вот с паутинником вам повезло. Он просто молодой, слепой и глупый. Не успел адаптироваться.
— Мне показалось, что он шёл на ощупь, — рассказываю про свои наблюдения.
— Да, так и есть, — вмешивается в разговор завхоз. — Эти паучки первые часы после своего появления на свет плохо двигаются. Чего-то им не хватает. Адаптируются долго. Только паутиной на тёплое кидают — на людей, на животных, куда попадет. Потом добираются до тех, кого получилось схватить, съедают их.
Олеся и Марина внимательно слушают. Рассказ Германыча приостанавливает их веселье. Никто из нас до конца не догадывается, чем все могло кончиться.
— И вот после этого, — продолжает завхоз. — Паутинник очень быстро становятся опасным. Так что Алекс прав, вам невероятно повезло. Чем вы его завалили? Боевикам приходится раза три стрелять.
Показываю револьвер.
— Вот это да! Шикарная вещь. Продать не хочешь? — радостно спрашивает Германыч.
— Нет, — категорично отвечаю. — Он мне жизнь спас.
— Тогда понятно, — кивает завхоз.
— Первый раз вижу, чтобы паутинника сняли с одного выстрела! — заявляет один из преподавателей, отвлекаясь от мертвого тела собачки.
Ещё двое преподов искоса посматривают на нас, но в основном занимаются быстрым потрошением и заготовкой монстров. Видимо, всё, что осталось от паутинника, нельзя долго держать необработанным.
Завхоз сразу, как видит всех поверженных гадов, выдает указания, и ведь преподы его слушают. Интересно. Группа преподавателей не выглядит сработанной. С другой стороны, вполне может быть так, что все гады, которые нам сегодня встретились, опасны только для первокурсников.
* — чистая вода не пропускает электричество. Пусть здесь и магия, но эффекты похожи, вот Ларион и прикидывает.
Девчонки забывают об опасности, которая только что мирно прошуршала рядом с ними, не задев ничем, кроме лёгкого истощения у рыжей. Они восторженно обсуждают, на что потратят свои двадцать пять империалов. Мы с Максом переглядываемся.
— Ничего, научитесь, попрактикуетесь — сможете и сами на охоту ходить, — ухмыляется Алекс. — Ну, с почином тебя, Ларион Орлов.
Всё-таки куратор выдает, как он доволен. Видимо, с тех сумм за ингредиенты ему тоже перепадут какие-то бонусы. А, может, просто рад, что не записал на свой счёт первую смерть студента. Тут не угадаешь.
— Этой ситуации могло и не быть! И не должно быть! — то ли ругается, то ли ворчит парень.
— Да прекращай уже цепляться к своим, — подходит к нам завхоз. — Молодцы, ребята, сработали, не растерялись. А если бы растерялись — мы бы сейчас первые четыре трупа в этом наборе собирали. Собачек видал сколько? Этой стаи хватило бы на всех первачков. Тут врукопашную с ними не поборешься.
— Да я-то чё, Афанасий Германыч, это профилактически… — тушуется куратор.
— Профилактически, конечно, иногда надо, — кивает он. — Короче, Алекс, бери своих архаровцев и дуй в целительскую. Первый урок пропустят, препода предупрежу. Понимаю, что, скорее всего, их не задели, но, вон, у девчонки синие круги под глазами — точно перенапряглась. Да и остальные не то чтобы хорошо выглядят. Проход открыли — отлично, значит, одним проходом больше. Вот через него и пройдёте.
Завхоз швыряет мгновенное заклинание жёлтого цвета, и та лестница, через которую мы шли, стабилизируется в стене.
— Ну вот, ещё одна лестница, — показывает завхоз. — Завтра положим здесь основу, и на четвёртый этаж можно будет подниматься прямо от столовой.
— Слушай, Германыч, — прерывает завхоза Алекс. — Когда напечатают твои указатели?
У завхоз бегают глаза.
— Я заказал, только сам пока не знаю… — задумывается Германыч. — Со следующим привозом точно будут. С дирижаблем должны прийти. У них специальный ящик для академии, синенький такой.
— Синенький? — уточняю.
