В каждом классе обязательно есть одна такая точилка, размером с фотоаппарат-мыльницу, только округлая. Ее включают в розетку и вставляют карандаш в отверстие. О чудо, за секунду карандаш становится идеально острым. Ненавистных опилок нет и в помине. Весь мусор собирается в специальный резервуар и в конце дня выбрасывается. Хотя были в школах и вещи, неприятно меня удивлявшие.
Приближались полусеместровые экзамены. По американской системе оценка за предмет рассчитывается в процентном соотношении. Например, все домашние задания за семестр – это только десять процентов, за проверочные контрольные работы начисляют двадцать, а семестровый и полусеместровый экзамен набирают по 33 процента каждый. Проходной балл в конце должен быть не меньше семидесяти. Мне трудно было разобраться в такой системе, а тем более согласиться с ней. Она казалась мне чересчур категоричной: весь семестр можно быть прилежным учеником, писать рефераты, отвечать на вопросы, а на экзамене, предположим, перенервничать или заболеть, и поставить под удар общую годовую оценку (GPA). Высшим баллом, когда все оценки «А», считается GPA 4.0. Ученики, набравшие 3.5 и 3.3 балла, считаются хорошистами. С баллом 2.5 не переводят на следующий год.
Бедняжка Мария занималась день и ночь, ей тяжело давалась биология. Старшая сестра Ларсен собиралась поступать в Университет Атланты в штате Джорджия, на химический факультет, поэтому плохая семестровая отметка по точным наукам была для нее недопустимой. В последние дни перед экзаменами она практически не гуляла с нами после школы, и все обеденные перерывы просиживала в библиотеке. Мария была образцовой ученицей и выполняла задания в тот день, когда их задавали. Чего не скажешь обо мне и Алисон, – мы всегда тянули до последнего, но каждый раз божились, что так делать нельзя и что в следующий раз мы уж точно отнесемся к задачам ответственно. И каждый раз в ночь перед днем сдачи мы с Алисон корпели над своими письменными столами. Я вдобавок еще штудировала красно-белый русско-английский словарь, пытаясь за ночь справиться с работой, на которую отводились недели.
Наблюдая над тем, как тяжело приходится Марии, я однажды подсказала ей сделать шпаргалки и, по доброте душевной, предложила свою помощь в их написании. Взгляд подруги, полный презрения, я не забуду никогда. Верьте или нет, но в американских школах не принято списывать. Это считается занятием недоучек и крайне постыдным делом. Мария разозлилась и сказала, что не ожидала от меня такого предложения – подмочить ее репутацию… А я ведь просто хотела помочь… Немного остыв и сменив гнев на милость, Мария объяснила мне причину своего негодования. Если кого-то поймают на списывании, за это светит исключение из школы, вдобавок еще и учетная запись об этом проступке будет преследовать виновника при поступлении в колледж или университет. Подобная выходка – железный способ получить отказ при поступлении. Американские учебные заведения пекутся о «моральном облике» своих учеников, поскольку честные школьники определяют репутацию и ранг заведения в целом. Я только представила, как прилежную Марию, гордость семьи Ларсен, поймают с исписанными терминами по биологии ладошками, отведут к директору, позвонят родителям, пристыдят… Мне стало не по себе. Такого своей дорогой подруге я уж точно не желала. Вмешавшись в наш с Марией разговор, Алисон подметила: если Мария на это решится, то одноклассники первыми донесут о шпаргалке. «Не подумай, что им будет неловко, Ана», – заверила меня она, – «Так они исполнят свой гражданский долг и продолжат, как обычно, приветливо улыбаться при встрече».
Послушав предсказание Алисон, я приуныла. Мне не хотелось верить, что мои американские подружки способны на такое. Но Америка – это страна прожженных индивидуалистов. Тут каждый сам за себя. Положа руку на сердце, я соглашусь, что списывать и обманывать постыдно и глупо, но не могу представить, чтобы я или кто-то из моих ровесников, дома, за океаном, наябедничал учителям. Мол, Витька за последней партой списывает, а у Марины В. наушник спрятан под волосами.