Глядя на эту дверь, Эми не могла понять того, что чувствовала в этот момент. Она все время представляла, что будет испытывать, когда найдет выход из лабиринта. Радость? Гордость? Облегчение? Страх? Или все вместе? Или неужели ничего? Девушка чувствовало лишь то, как стих стук биения ее сердца и как стихла работа легких. Все улыбались и начали что-то говорить друг другу, но та ничего не слышала. Непонятное ощущение вдруг начало порождать тревогу внутри нее. Биение сердца стало сильнее положенного, а руки сжались в кулаки.
— Стойте, -тихо проговорила она, но этой громкости было достаточно, чтобы уходящие парни услышали ее.
— Что случилось Эми? Мы нашли выход, — удивился Томас, не понимая, что происходит с Эми. Он, как и остальные, ожидали от нее совсем не этого. Они думали, что она первая побежит к выходу.
— Времени мало, лабиринт скоро закроется, нам нужно вернуться.
— Но…
— Никаких, но. Вы хотите застрять здесь с гриверами?
— Их здесь нет. И у нас еще есть время.
— Вам так лишь кажется, — спокойно ответила она, посмотрев в глаза Уинстона. — Они всего лишь спят.
— Она права, — согласился с девушкой Галли. — Мы не знаем, что будет, если откроем эту дверь и как она вообще открывается. Что если мы перейдем этот мост и нас окружат гриверы?
— Значит возвращаемся, — произнес Минхо и пошел обратно, стремительно пройдя мимо Эмили.
***
— Ну и что это значит? Мы должны были осмотреть эту дверь, — возмутился Томас, когда они уже подходили к выходу из лабиринта. — А вдруг мы не сможем ее открыть.
— И правда Эми, что с тобой творится? Ты так хотела найти выход из лабиринта, подгоняла нас с ним, а теперь требуешь возвращения в Глейд, — подхватил Минхо, тоже остановившись.
— Я не знаю… — ответила девушка, виновато посмотрев на друзей. — У меня было нехорошее предчувствие, мне казалось, что я что-то слышала. Там точно были гриверы. Они могли проснуться. Я не хочу, чтобы вы пострадали.
— Мы ничего не слышали, Эми. Может тебе показалось? — спросил Фрай, положив руку на плечо девушки.
— Мне не показалось, я правда слышала.
— И что же ты слышала? — принял участие в допросе Галли, скрестив руки на груди. — Посвяти нас, будь любезна.
— Дыхание…такое тяжелое и…страшное. Я не хотела подвергать вас такой опасности.
Они бы еще стояли и говорили об этом, но раздался знакомый скрежет, говорящий о том, что лабиринт вот-вот закроется. Все тут же затихли, а после побежали со всех ног. Тут же пошел сильный ливень. Капли дождя ударились в их лица, создавая дискомфорт глазам. Вскоре они увидели впереди толпу кричащих ребят и то, как сужаются стены.
— Быстрее! Быстрее! — кричали они. — Шевелите задницей!
Ребята бежали как можно быстрее и вдруг раздался вскрик. Эмили упала наземь и схватилась за ногу. Вышло так, что девушка поскользнулась и вывернула лодыжку, в то время, когда парни уже выбежали из лабиринта. Минхо тут же побежал на помощь, а стены все сужались и сужались. Оставалась небольшая щель, в которую тут же вбежал Томас. Врата с громким стуком закрылись и в сердцах ребят поселился страх. Они замолчали, сидя на земле. Тишина стояла напряженной и пропитанной ужасом. У них больше нет выхода. Они уже мертвы.
========== Глава X ==========
Чувство дежавю не заставило себя долго ждать. Те эмоции и ощущения, испытанные в недавнем кошмаре, вновь зародились первородным страхом в грудной клетке, сжимая ее изнутри. Все трое сидели на земле и молчали, переглядываясь друг с другом. Разочарование, презрение, удивление и негодование — вот что было обращено в сторону Томаса, который по их мнению поступил очень глупо, вернувшись обратно. Кто-то бы, не знающий всего, счел бы это за смелость, но только не глейдеры.
— Что ты натворил? — первым заговорил Минхо, тяжело дыша.
Его учащенное дыхание и активность движение мимики говорили о том, что ему страшно. Казалось, что еще немного, и он вовсе заплачет. Даже если и заплачет, то никто не осудит и не посмеется, ведь бояться гриверов нормально. Его руки сжались в кулаки, опустившись наземь. Сам же он сидел на коленях и чуть покачивался в стороны, словно пьяный. Он боялся.
— Я сам не знаю…все как-то вышло само… — ответил шатен, чувствуя себя каким-то потерянным, словно осознание своего поступка дошло до него только сейчас. — Я не мог вас бросить…
