Что касается Томаса, он не был похож на Минхо в данный момент. Его потерянный взгляд, устремленный в пол, чуть приоткрытый рот и учащенные взглатывания — говорили о том, что он до сих пор не решил, как охарактеризовать свой поступок одним словом. Смелость или глупость? И думал ли он об этом? По всей видимости это мучило лишь Эми, которая молча держалась за лодыжку, глядя на друзей, словно их анализировала. Минхо был полон страха, Томас шокирован, а он…и то и другое? Девушка не могла поверить в то, что по неосторожности обрекла себя на погибель. Только сейчас, возможно, впервые за все время, она подумала о том, что будет с Ньютом. Что он будет чувствовать, зная, что его девушка обречена на неизбежную смерть. Те слова, что он говорил ей недавно на их, так называемом, свидании у реки крутились в ее голове, будто колесо — по кругу. Стыд, призрение к самой себе, отчаяние и безысходность ситуации. Нет. Она не могла поставить точку в своей жизни. Даже если не ради себя, то ради Ньюта. Он такого не заслужил. Он открыл ей душу и впустил в свое сердце, его она сделала не до конца.
— Мы должны выжить… — едва слышно проговорила Эмили, обняв свои колени и глядя завороженно в стену, покрытую плющом.
Она не обращалась к ребятам. Скорее это были мысли в слух. И эти слова она говорила только себе. Впервые она стремилась к выживанию только ради Ньюта, не ради себя или чего-либо. Парни как один посмотрели на нее без доли разочарования или призрения, но и вдохновлены они не были. Все знали, что выжить в лабиринте ночью невозможно и мысленно смирились со своей участью, приняв это как данность бытия. У девушки же было все немного иначе. Она не собиралась мириться с этой участью, но в то же самое время была готова ее принять. Если выживет — замечательно. Если нет — так тому и быть. Прежде Эми не верила в судьбу. Лишь на мгновение она теперь засомневалась в свое атеизме.
— Эми права. Мы должны хотя бы попытаться, — проговорил Томас, поднявшись на ноги. — Если не попытаемся, все будет за зря. Нужно рискнуть.
— Что ты вообще несешь, салага?! — взбесился Минхо, встав резко следом за шатеном. — Думаешь, это так просто?! Думаешь, что у нас есть шанс?! Ты тупее, чем я думал!
Минхо был напуган, и это было сильно заметно. Его страх мог вызвать призрение, но вместе с тем и сочувствие. В другое бы время Эми могла разозлиться на слова бегуна, но сейчас она лишь тяжело вздохнула, поднявшись на ноги, после чего устало взглянула в его темные глаза. Первобытный страх оставлял хороший отпечаток в них. Как же жаль, что нельзя посмеяться над этим, потому что это всего лишь детская забава, а не реальная жизнь, за которую приходиться бороться изо дня в день, думая не только о себе, но и о других. Его руки, что сейчас сжимались в кулаки, дрожали. Девушка осторожно коснулась одной из них и выдавила легкую улыбку, пытаясь успокоить друга.
— Мы должны бороться… — тихо произнесла она, обвив его запястье. — Не только ради себя, но и ради всех. Мы должны вывести их отсюда и дать всем нам шанс на нормальную жизнь, где нет стен лабиринта и гриверов. Где наша жизнь не будет каждый день под угрозой и не будет страха остаться где-то на ночь. Прошу тебя, Мин, попробуй постараться и поверить в то, что мы переживем эту ночь. Я готова сделать все, для того, чтобы твоя вера не была напрасна. Но готов ли ты пойти на это? — ее голос звучал ласково, постепенно утешая бурю негативных эмоций внутри. Он впервые видел ее такой. Спокойная и ласковая. Обычно она слишком заносчива и уперта, но не сейчас.
— Я боюсь, что…
— Тише, — она прислонила палец к его дрожащим губам, продолжая улыбаться как-то по-матерински. — Я обещаю тебе, что мы выберемся отсюда живыми. Не дай страху поглотить тебя, если конечно ты хочешь дожить до утра и не отправить нас в след за собой. Сделай это ради нас. Ради меня…
— Хорошо… — спустя несколько секунда ответил Минхо, выдохнув так, словно сбросил огромный камень со своих широких плеч. — Я постараюсь… Спасибо, Эми, ты самый лучший друг на свете. Я тебя люблю.
— Как и я люблю тебя, — с более распахнутой широкой улыбкой, чуть весело смеясь, ответила девушка, обняв друга и хлопая его по спине.
***
Глейд никогда не был таким тихим и тревожным, как сейчас. Бегуны вот-вот нашли выход из лабиринта, а теперь остались там на ночь, которая станет для них последней. Никакого костра, никаких речей про ушедших вскоре из жизни друзей, ни публичной скорби, ничего. Может потому, что они хотели до последнего верить в то, что они найдут способ дожить до утра. Что они будут первыми у кого это получится. Но все же никто не собирался спать этой ночью, разве что кроме тех, кто уже смирился с этим и принимает это как данность.
— Они же вернутся? — чуть ли не плача взмолился к ответу Чак, обращаясь к Алби, который сидел рядом под деревом, глядя на юношу.
— Я не знаю, Чак. Но в любом случае, мы должны в это верить. Вера — это все, что у нас есть, — отвечал лидер, разочарованный в том, что не может поддержать самого юного глейдера должным образом.
