— …в суматохе мы не заметили, как наш Бруно просочился в гостиную, — вроде бы всё нормально, Кох вон рассказывает какую-то историю. — Этот паршивец повалил ёлку и стянул со стола кусок ветчины.
— Ну-у-у, это классика, — рассмеялась Эрин. — Нечего ушами хлопать, если держишь дома кота. У нас ни одно Рождество не обходилось без заваленной ёлки. А сколько вкусняшек стырила эта шерстяная зараза, я вообще промолчу.
— Ну и выкинула бы кошака, зачем терпеть такое? — пожал плечами Бартель.
— Мама любила его, — по лицу Эрин пробежала едва заметная тень, но она тут же сменила тему, распечатав одну из шоколадок. — Налетайте, можно подумать, я смогу спокойно жевать, видя, как вы слюной исходите.
— Я надеюсь, почта всё же нормально заработает, — вздохнул Кох. — Мать наверняка послала мне посылку.
— О да-а-а, её домашняя колбаса — это нечто, — мечтательно протянул Каспер. — Да и печенье тоже.
— Кто о чём, а вы опять о жратве, — улыбнулась Эрин. — Вообще-то в этот вечер принято загадывать желания.
— Да что тут загадывать? — Шнайдер поднял кружку и одним глотком допил шнапс. — Тут бы живым вернуться.
— Ну, а помимо этого?
— У моего отца свой бар в Берлине, — он пожал плечами. — Вернусь, возьму дело в свои руки. Ну и конечно залезу под юбку каждой симпатичной девчонке.
— Кто бы сомневался, — покачала головой Эрин. — А ты, Кох?
— Я буду работать на родительской ферме, ну, ещё наверное… женюсь, — бедняга покраснел как рак. — Если Марта не вышла замуж за вдовца-соседа.
— А я доучусь на механика, — беспечно отозвался Каспер. — А вот с женитьбой торопиться не хочу.
— В армии я так понял никто оставаться не планирует? — с притворной строгостью спросил Кребс.
— Я ещё подумаю, — отозвался Крейцер. — Всё равно вылетел из университета.
— Интересно, а русские сейчас тоже отмечают Рождество или готовят новую атаку? — лениво потянулся Бартель.
— Скорее второе, — ответила Эрин. — У них Рождество немного позже, а насколько я знаю, после революции отмечают только Новый год.
Я слегка напрягся, как и каждый раз, когда заходила речь о её происхождении. Благо парни спокойно реагировали на русскую бабушку в её родословной. Но всё же не стоит лишний раз напоминать об этом.
— Не хотелось бы снова отступать, утопая по пояс в снегу, — поёжился Кох. — Сейчас такие сугробы, что, если бы у нас даже оставались машины, мы бы не проехали.
— Разве что Эрин снова устроила бы ралли по бездорожью как тогда, — засмеялся Каспер. — Никогда не забуду ту гонку по полю.
— Не, парни, по снегу я не ездок, — Рени едва не поперхнулась шнапсом. — Помню, поехали мы как-то с друзьями встречать Новый год за город. Застряли хрен пойми где в сугробе. Ве-е-село было. До полуночи остаётся час, навигатор вырубился, а мы с девчонками пытаемся дозвониться хозяину дома и объяснить, в какой жопе мира оказались…
— Позвонить из машины это как? — в недоумении переспросил Кох. В её глазах мелькнуло знакомое бунтарское выражение, когда она бросалась в очередную авантюру, которое быстро сменилось на осторожно-смущенное.
— По-моему, тебе хватит, — Каспер кивнул на бутылку шнапса. — Почти не закусывала, вот и повело.
- Что-то...как-то...да,- пробормотала она,- шнапс та еще дрянь...
— Я думаю, всем уже хватит, — твёрдо сказал Вильгельм. — Не стоит расслабляться, если русские снова пойдут в наступление.
Эрин словно мышка незаметно улизнула первая, и я решил, пока есть хотя бы пара минут, поговорить в относительном уединении. Не сказал бы, что она сильно много выпила. Наверное, просто оговорилась.
— Интересно, что такое «навигатор»? — услышал я за спиной.
— Да наверное, чьё-то имя или прозвище, что же ещё…
Порой я и сам ломал голову, откуда Рени столько всего знает. О политике, медицине, запрещённой литературе… Да ещё и эти непонятные словечки. По-прежнему не вязалось одно, если она получила хорошее образование и росла в приличной семье, откуда такие познания о, скажем так, грубой прозе жизни? Одни ее витиеватые ругательства чего стоят. И если у неё тиран отец, как она могла столько времени болтаться в компании друзей неизвестно где? По возрасту она младше меня, но порой кажется мне постарше даже Чарли.
— Здесь нет омелы, но я всё равно хочу поцеловать тебя, — я сел так, чтобы нас не было видно остальным.
Несмотря на то, что мы уже были близки, каждый раз, когда я касаюсь её, снова чувствую, как сердце перехватывает от бережной нежности. Той самой безусловной любви, что иной раз кажется, даже окажись она русской шпионкой, я бы, не задумываясь, встал на её защиту. Как же я соскучился по её губам, сейчас главное помнить, что не стоит увлекаться.
— А что загадала ты?
— Что смогу найти своё место в этой жизни, — медленно ответила Рени. — И забыть всё, что больше не имеет значения, — её голос упал до едва различимого шёпота. — Смогу принять, что моя жизнь навсегда изменилась.
— Ну, а я загадал, что буду любить тебя всегда, так что постараюсь, чтобы твои мечты сбылись.
