Циники говорят, что любовь делает человека слабым. Это не так. Любовь — невероятная сила, которая никогда не позволит тебе сдаться, даже если кажется что мир вокруг летит к чёрту.
***
На следующий день вернувшись с караула, я увидел, что Эрин сидит, перебирая какие-то бумажки.
— Что ты делаешь? — подойдя ближе, я увидел, что у стола лежит ранец Вербински.
— Хочу отправить его жене её письма, — тихо ответила Рени. — Я думаю, она хотела бы, чтобы они были у неё.
— Их очень много, нужен ещё один конверт, — я покопался в своём ранце, наконец нашёл последний. — Мы ведь были с ним рядом, когда попали под обстрел, — задумчиво сказала она, аккуратно складывая исписанные листки. — Никогда не пойму, как это работает. Почему пуля попала именно в него?
— Ты не виновата, что он погиб, — я наклонился, чтобы обнять её.
— Знаю, — в её глазах блеснули слезы. — Постоянный страх и ожидание смерти ещё хуже, чем сама смерть, — я прижал её крепче, утыкаясь в макушку.
— Здесь и сейчас всё относительно хорошо, вот и думай только об этом.
— Когда это ты успел стать пофигистом?
— Кем? — я скользнул губами, целуя её висок, щеку, подавив желание стянуть с неё чертов свитер, закрывающий доступ к шее. Приходилось все время помнить,что мы постоянно на виду.
— Не надо, — слабо трепыхнулась Рени. — От меня сейчас несёт явно не «Шанелью».
— А мне нравится, — да, от неё сейчас не пахнет парфюмерным магазином, но именно этот естественный запах её кожи давал уютное ощущение близости.
— Ты безнадёжный романтик, — Эрин всё-таки отстранилась и недоверчиво заглянула мне в глаза. — Тело пахнет телом, а немытое так вообще воняет. И не надо так улыбаться, я же знаю, что выгляжу сейчас как чучело.
Я притянул её обратно, прерывая её тираду. Рени, сдаваясь, обвила руками мою шею, разомкнула губы, отвечая на поцелуй. Мы замерли — губы к губам, лбом ко лбу.
— Я здесь, с тобой, — прошептал я, глядя в слегка растерянные глаза. — И выброси уже из головы всякую чушь.
Внутри жарко шевельнулось знакомое чувство — желание стать для неё всем, собой укрыть её от всего. Я больше не был наивным мальчишкой, перед которым лежит весь мир, но пока есть ради кого жить и бороться, я не позволю больше опустить руки.
Всякое дерьмо в жизни происходит по принципу концовок ТВ-шоу, где тебе дарят подарки от спонсоров, и ведущий такой: «Но и это ещё не всё!» И это ещё мягко сказано. Я бестолково наматывала круги по комнате и выкурила наверное пол-пачки сигарет, пытаясь сообразить, что мне дальше делать. Безусловно я рада, что наши пошли в наступление. Жаль только, что не сделали это буквально днём раньше. Все эти люди погибли зря, не дождавшись помощи. Война действительно не щадит никого. Всё началось с укрытого в сарае раненого красноармейца. Но если бы из страха перед немцами все боялись оказывать помощь партизанам, разве смогли бы мы выиграть войну? Я до сих пор не знала ответов на этот вопрос — как оно лучше? И смогу ли я потом простить себе, что пыталась приспособиться вместо того, чтобы бороться с врагами наравне со своими предками? Если бы я была в фильме, я бы ловко бросала красивые фразы и обязательно победила бы всех злодеев, но я не в грёбаном фильме. А если и так, то он настолько стрёмный, что на премьеру я бы точно не пришла.
