Чёрт, да куда все подевались? Обычно в это время в коридорах полно народу, а сейчас ни души. Странно. Хотя тут есть простое объяснение: уже поздно, раненые уже рассосались по палатам и готовятся дрыхнуть. Неожиданно из угла холла на меня выдвинулась чья-то тень.
— Герр гауптман? — я нервно поёжилась, встретив взгляд льдисто-голубых глаз.
Он конечно частенько и раньше смотрел на меня вот с таким хищным прищуром, но сейчас в них мелькнуло что-то ещё. Темное, властное…
— Что вы делаете? — пискнула я, почувствовав, как горячие сильные пальцы перехватили моё запястье.
— Отвечаю на ваш невербальный посыл, — насмешливый шёпот огненными мурашками пробежался по коже.
— Отпустите меня немедленно, — я попыталась освободиться, но Ягер, не обращая внимания на мои трепыхания, чуть ли не волоком протащил меня по коридору. — Давайте спокойно всё обсудим завтра, — я попыталась воззвать к доводам разума.
Что на него вообще нашло? А если я сейчас начну орать как потерпевшая? Точно! Какого ж хрена я молчу и позволяю тащить себя куда-то, как безответная овца?
— Если вы меня немедленно не отпустите, я буду кри…
— Тише, — на мои губы властно легла его ладонь. — Я ведь предупреждал, что мне не говорят «нет».
Ягер втолкнул меня в какую-то каморку, наверное раньше здесь был чей-то кабинет. Я наконец-таки вырвалась, больно ударившись при этом об угол стеллажа с бумагами.
— Вы сейчас же отпустите меня, и мы спокойно поговорим завтра.
Драться с тренированным мужиком — это конечно утопия. Неужели из-за моего отказа перейти в его дивизию ему действительно настолько сорвало башню, что он решился на насилие?
— Конечно поговорим, — усмехнулся он, подойдя вплотную и практически прижав меня к этому чёртовому стеллажу. — А вот отпущу я вас чуть позже…
Я инстинктивно выставила руки, собираясь оттолкнуть и уже понимая, что результатов это не принесёт. Сильные пальцы с медлительной лаской заправили за ухо выбившуюся прядь волос, огладили висок, скулу. Лицо опалило горячее дыхание, а затем он властно коснулся моих губ. Я протестующе замычала, попытавшись отвернуться, но он дёрнул за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и я подчинилась, разомкнула губы, пропуская требовательно толкнувшийся язык. И хотя я была в ярости, испугана, но с удивлением поняла, что где-то на периферии сознания слабо мелькает желание поддаться ему. В его глазах мелькнуло хищным блеском желание, а точнее чистой воды похоть. Не успела я опомниться, как сильные ладони сжали мою талию, подхватывая и усаживая на какой-то стол, с которого с грохотом слетели какие-то папки. Я молча пыталась вывернуться, но куда там! Этот ебарь-террорист успел облапать меня по полной программе, покрыть жалящими поцелуями все открытые участки кожи. Я даже не успела понять, когда он успел сорвать с меня пижамные штаны. Почувствовав как обжигающе-горячая ладонь коснулась живота, сдавленно рявкнула:
— Всё, хватит! Я не знаю, с чего ты решил, что я этого хочу, но это не так!
Ягер навис, требовательно заглядывая в глаза, затем ухмыльнулся знакомой наглой улыбкой.
— Девочка моя, я не сделаю ничего, чего бы ты не хотела сама, — он склонился ниже, игриво прикусив мочку уха, чуть хрипловато прошептав: — Расслабься и получай удовольствие.
Я чувствовала его тяжёлое дыхание, жар и твёрдость упирающейся в моё бедро плоти.
Какое, в жопу, расслабься?! Это смело можно считать изнасилованием. Его руки потянули последнюю преграду — трусы, — и я в панике намертво вцепилась в эту хлипкую ткань.
— Я не хочу! Не трогай меня! — мои запястья тут же оказались перехвачены его рукой.
От этой беспомощности и безвыходности ситуации я чувствовала, что задыхаюсь. Мне не остановить этот гибрид секс-машины и танка. Ягер, не утруждая себя расстёгиванием пуговиц, просто рванул их и распахнул пижамную кофту. Я почувствовала, как оголённой кожи коснулись горячие губы, постепенно спускаясь дорожкой из поцелуев вниз. В голове не осталось ни одной связной мысли. Паника постепенно затихала, а шокированное таким обращением тело всё же реагировало вполне естественно. Я злилась на саму себя и чувствовала жгущий кислотой стыд, но постепенно расслаблялась, принимая эти требовательные ласки. Его руки, губы везде, и эта властность, даже грубость почему-то заводит. Ягер сжимает мои бедра так, что наверняка потом останутся синяки, входит в меня резким толчком. Я невольно выгнулась, как мартовская кошка, навстречу и услышала словно со стороны свой стон. Удовольствие, замиксованное с адреналином ударяет по мозгам плавящей волной.
— Повернись! — эйфорию прерывает несильный шлепок по бедру. — Я хочу теперь так.
