— Так и сделаю. Вот увидите, мы первые вернёмся в казарму.
Я протиснулась вперёд, кивнув Касперу.
— Можно я поведу?
Тот понятливо улыбнулся. Помнил ещё мои фортели в поле. Хольман, заметив эту рокировку, снисходительно усмехнулся:
— Ну, теперь вы точно раньше ночи не доберётесь в деревню.
— Посмотрим, — эта ласточка конечно выше девяноста не разгоняется, но избалованный немецкими автобанами мальчишка вряд ли помчится со скоростью ветра по русским колдобинам.
— Вы ещё поспорьте, — коварно предложил Шнайдер.
Парни дружно заржали, Хольман же немного растерялся, явно не понимая, в чём тут подвох.
— Спорьте сразу на желание, — хихикнул Бартель.
— Ну что, Рени, рискнёшь? — Хольман быстро приободрился, видимо уже размечтавшись, что бы такого с меня струсить.
Фридхельм коснулся моей руки:
— Не связывалась бы ты с ним.
— Ты в меня совсем не веришь? — я обиженно состроила глазки. — С этого придурка давно пора сбить спесь.
— Ну так что? — недовольно переспросил Хольман. — На что спорим?
Повторять на бис цирк, что устроила когда-то Шнайдеру, я не стала. Это был можно сказать эксклюзив. Да и Фридхельм не поймёт, и так вон недоволен.
— На деньги, мой хороший, на что ж ещё спорят.
Так, ну погнали. Едва мы выехали на грунтовку, Хольман сразу вырвался вперёд. Ничего, я запомнила пару местечек, где ему по-любому придётся сбросить скорость. Там-то я его и уделаю. Подумаешь, пара-тройка ямок. Если наш автопром ездит по таким дорогам, и ничего не отваливается, то уж «Фольксваген» наверняка выдержит. Ну, так я и думала. Впереди была довольно глубокая лужа, и наш Шумахер разумеется решил её объехать. Как там, танки грязи не боятся? Главное нырять с разбегу, то есть на скорости. Ю-ю-юху! Пожалуй, это единственное, что мне нравится в этом времени. Можно гонять по дороге, не заморачиваясь на всякие камеры и гаишников.
— Осторожнее! — заорал Бартель. Ну да, окатило нас маленько водичкой, хотя ребяткам в машине Хольмана досталось больше.
— Ничего, не растаешь, не сахарный.
Бросив взгляд в боковое зеркало, я убедилась, что мы вырвались вперёд. У нас на черноморских курортах люди вон деньги платят за такой экстремальный джипинг.
— Зато мы сделали этого паршивца.
Уж если он лужу объезжает по широкой дуге, то через заросшее сорняками поле срезать пару километров точно не рискнёт.
— Как ты это сделала? — Хольман выскочил из машины злой как чёрт. — Совсем чокнутая? Вы же могли перевернуться!
— А по-моему, все остались довольны, — безмятежно улыбнулась я.
— Ты вела нечестно, — ну блин, начинается, детский сад штаны на лямках.
— Да ладно, просто признай, что не умеешь водить, — терпеть не могу нытиков, проиграл — так веди себя достойно. — Ну не твоё это.
Чувствую, ещё долго будут его подкалывать по поводу этих гонок. Может, я конечно и веду себя как стерва, но мальчишка сам виноват, что не понимает границ. Ничего, может, поймёт, что когда корона на ушах виснет и ЧСВ шкалит все радиационные пределы, это чревато. Неприятно царапнула мысль, не устроит ли он мне тайком какую-нибудь диверсию? Да нет, вряд ли. Если даже на Шнайдера нашлась управа, этот открыто домогаться не рискнёт. И вообще уже конец мая, через какой-то месяц он скорее всего отчалит в Берлин.
***
Утро добрым не бывает. Особенно у тех, кто вчера позволил себе выпить лишнего. Я-то как стеклышко вот и чувствую себя бодрячком, а мужикам, смотрю, хреново. Кребс вон включил режим цербера, аж отсюда слышно, как орёт на парней:
— Где вы умудрились так засрать все машины? Немедленно отмойте, да так, чтоб сверкали, как у кота яйца, ясно?
Н-да, нехорошо получилось, пойти что ли помочь этим бедолагам? Файгль и Вилли сидели каждый в своём уголке, явно мучаясь от похмелья. Кажется, кто-то вчера неслабо погулял в городе. Парень, который их возил, рассказывал, что наши офицеры вчера полночи кутили в заведении, да ещё и не одни, а с девочками. Что-то не выглядят они как счастливые натрахавшиеся до одури мужики.
— Эрин, будьте ангелом, сделайте, пожалуйста, кофе, — чуть ли не простонал Файгль.
Не поможет тебе кофе. В таких случаях рассольчик надо пить. Вилли страдальчески поморщился, и я, вздохнув, полезла в сумку за НЗ. Выдала им аспирин и потопала разжигать спиртовку. Может, предложить плеснуть в кофе коньячку? А что, сразу полегчает. Краем глаза я заметила, как к крыльцу подъехала «хорха», да не одна. Что это ещё за делегация?
— Доброе утро, господа офицеры.
Холера, мне же это кажется? Хотя вряд ли… Этот вкрадчивый голос я ни перепутаю ни с каким другим. Сердце сделало нервный кульбит, окуная в предчувствие неотвратимого дерьма. К сожалению, простоять весь день, прикинувшись тумбочкой, не получится, и я нехотя развернулась.
