Моя чужая новая жизнь полностью

— Конрад, поехали, — как-то быстро они там обо всём договорились. — А с вами, Эрин, я не прощаюсь надолго. Это что, мы опять будем крутиться с ними бок о бок? Я зависла на пороге штаба растерянной ромашкой. В лоб спрашивать у и без того раздражённых командиров, что за херь происходит, нельзя. Но по их скупым фразам я уловила, что Файгль отчаливает в сторону Сталинграда как и было задумано раньше, а мы остаёмся на случай, если русские попытаются объединить усилия с партизанским отрядом и взять реванш. Тем более Штейнбреннер на этот раз в целях конспирации берёт с собой не всех солдат.

На следующий день Файгль со своими бойцами уехал, а Штейнбреннер с энтузиазмом стал устанавливать в селе свои порядки. Прежде всего он согнал всех жителей на допрос, пытаясь узнать о каждом, кто попадает в потенциальный список партизанского движения.

— Говоришь, у тебя есть дочь? Где она? — обманчиво вкрадчиво спросил он у очередной тётки.

— В город перебралась, замуж там вышла, а мне вот внуков привезла, в деревне всё ж легче прокормиться, — угодливо зачастила бедная женщина, прижимая к себе двоих мальчишек.

— Скажи мне, мальчик, — Штейбреннер подпустил в голос притворной ласки. — Где работать твоя мама?

— Она учительница, — простодушно ответил ребёнок.

— Хорошо, — кивнул он. — Можете идти.

— Где быть твои сыновья? — в глазах женщины промелькнул испуг, но в принципе это естественно, когда тебя притаскивают в штаб непонятно с какой целью.

— Так эта… у сестры моей в соседнем селе гостят, — медленно ответила она. — Ваши как сюда явились, я их от греха подальше и отправила… ой… — она умолкла, видимо сообразив, как это звучит со стороны, но Штейнбреннер добродушно усмехнулся.

— Вы нас бояться и правильно делать. Но если примете новую власть, мы не сделать вам плохо.

Следующей зашла хорошенькая блондинка.

— Что вы можете сказать о ваших соседях, фройляйн?

— Что именно вас интересует, господин офицер? Жидов… то есть евреев у нас нету, — девчонка кокетливо улыбнулась, видимо уверенная, что раз не отказывает солдатам в любви и ласке, ей уже ничего не грозит.

Ага, видела бы она, как лихо эти ребятки перестреляли всех в Ершово, в том числе и девчонок, которые с ними спали.

— Меня интересовать молодежь примерно вашего возраста. Есть ли кто-нибудь, кто пропасть из деревни без веской причина?

— Так. Дайте подумать, — она чуть прищурилась, что-то вспоминая. — У Любы Москвиной дочка уехала в город в училище, но вроде бы иногда приезжает к матери. У Спиридоновых пацана что-то давно не видать, а так вроде бы все на месте.

— Если вы заметить что-то подозрительное, вы должны сообщить, — Штейнбреннер расщедрился на улыбку. — Ваши усилия не остаться без награды.

— Конечно, господин офицер, — закивала девчонка и снова захлопала ресничками.

Зря ты это милая, у этого ублюдка есть свои принципы. И один из них — не спать с теми, кого считаешь недочеловеком. Хоть он и смотрел сквозь пальцы на подобные шалости в своём полку, сам, видимо, брезговал.

— Вы какая-то напряжённая, Эрин, — как же меня бесит эта его манера разговаривать тоном доброго дядюшки.

— Голова болит, — выдала я отмазку на все времена.

— Можешь уйти пораньше, — Винтер отложил карту.

— Пожалуй, так и сделаю, — надо пользоваться, пока он добрый.

Я быстренько подхватила сумку и вышла на крыльцо. Было ещё светло, так что я не торопилась вернуться в дом. Война войной, а жизнь продолжается. Я заметила, многие женщины, взяв детей постарше в помощники, ковыряются в огородах. Сейчас как раз время посадок, жрать же что-то надо. В деревнях ещё с этим более-менее, а в городе, как я слышала, совсем беда. Инфляция и полный швах с работой — и вот уже многие идут к немцам наёмными рабочими хотя бы за еду. Я знала, что непримиримые коммунисты осуждали такое, но, а как иначе выжить? Тем более восстанавливать электросети, водопровод и разгребать завалы, оставшиеся после бомбёжки, всё равно надо.

— Альфред, да не связывайся ты с этой малышнёй.

Блин, здоровые лоси, а всё туда же. Увидели, что местные детишки гоняют в футбол, и нет бы пройти мимо.