— Позвольте представиться, штурмбаннфюрер Штейнбреннер, — Файгль вежливо пожал протянутую руку, а эта эсэсовская мразь уже радостно мне улыбается. — Фройляйн Майер, какая приятная неожиданность. Что это у вас, кофе? Сделайте, пожалуйста, и мне чашечку, — не дожидаясь приглашения, он нагло уселся за мой стол и в ответ на наши офигевшие взгляды пояснил: — Я здесь для того, чтобы покончить с местным партизанским движением. Предлагаю обсудить дальнейший план действий. Тем более, герр Винтер, сотрудничать с вами нам уже приходилось.
Я знала, задницей чувствовала, что этот мир не даст мне хэппи-энда ни в каком проявлении. Стоит моей жизни хоть немного наладиться, и нате очередное дерьмо на голову. Только отделалась от одного «стратега», тут же нарисовался следующий. Я настороженно прислушивалась, до чего там договорятся эти товарищи.
— У нас есть данные, что эти изворотливые твари прячутся где-то неподалёку. Город завален этой дрянью, — Штейнбреннер положил на стол агитационную листовку. — Наверняка кто-то вынес шрифт из редакции, в списке сотрудников числятся две девушки из Алексеевки.
— Но почему вы думаете, что они появятся здесь? — разумно усомнился Файгль. — Скорее всего деятельность подпольного движения сосредоточена в городе.
— Одна из них осмелилась обманом внедриться в штаб в отдел стенографисток, — Штейнбреннер прихлебывал кофеек с таким видом, будто делал здесь всем одолжение. — Попалась, когда пыталась вынести печать. Нам удалось выбить, что они подделывали документы для еврейских семей. Сейчас, когда их связная пропала, диверсанты затаились, но возможно, кто-то появится дома, ведь они боятся за своих родных.
— Конечно, мы окажем вам содействие.
Файгль, смотрю, быстренько оклемался, зато Винтер сидит, как всегда с нечитаемой физией. Собственно его опять никто не спросит, согласен ли он гоняться за партизанами.
— Я думаю, мы справимся, но кое-что было бы нам на руку. Сколько вы ещё должны пробыть здесь?
Файгль поколебался. Всё-таки о военных планах нельзя трепаться даже своим.
— Бросьте, я же не прошу детально рассказать план ваших передвижений, — понимающе усмехнулся Штейнбреннер.
— Мы планировали через неделю выдвигаться дальше, — уклончиво ответил гауптман.
— Было бы неплохо, если бы вы уехали чуть раньше.
Это такое завуалированное «валите на хрен и не путайтесь под ногами»? Что ж, я только за убраться отсюда. Мне до сих пор не по себе как вспомню, что творил этот мудак в Ершово.
— Если подпольщики держат связь с местными, им донесут, что основная часть немцев ушла. Возможно, тогда они осмелеют и покажутся.
— Я должен связаться с генералом, — осторожный Файгль не повёлся на эту речёвку.
Я как можно незаметнее выскользнула за дверь и достала сигареты. И какой идиот решил, что курево помогает успокоить расшалившиеся нервишки? Тут блин с такой жизнью надо пустырник жрать прямо с поля, выдирать его с корнями и глотать, не жуя. Вся надежда, что мы отсюда свалим и мне не придётся наблюдать за работой этого отряда психов. Я конечно та ещё актриса, но чувствую, не смогу как ни в чём ни бывало улыбаться Штейнбреннеру. В рейтинге ублюдков, которые мне попадались здесь, у него пока что была пальма первенства. Кто это там отирается у его машины? Конрад, что ли? Зимой же все были укутаны в эти чепчики, так что мама родная бы не узнала, но Конрад существенно отличался от большинства немцев — карие глаза, тёмные волосы.
— Доброе утро, фройляйн Майер, — улыбнулся он. — Такая приятная неожиданность встретить вас снова.
О Боже, не будь как все эти прилизанные мальчики-новобранцы! Нет бы спросить, как ты умудрилась пережить зиму и не сдохнуть? Поделись ноу-хау.
— Да уж, встреча неожиданная, — беззлобно усмехнулась я.
В принципе к этому мальчишке у меня не было особой ненависти. По крайней мере он пытался сохранить в себе что-то человеческое. Не знаю правда насколько успешно с таким-то командиром.
— Как вам русская зима? — спросил он. — Видели бы вы, в каких развалинах нам пришлось встречать Рождество.
— Мы его встречали в окопах, — я тоже могу уже травить фронтовые байки. — А так всё то же самое, что у вас. Отморозили всё, что можно, жрали снег и еловые ветки.
— У нас по весне двое попросили перевода в другую часть. Честно говоря, я очень удивился, когда увидел вас здесь.
— Сбежать в комфортную столицу любой дурак может, но мы же не ищем лёгких путей.
