Никому кроме него в голову не пришло выспрашивать такую чернуху, но этот змеёныш имел, как я слышала, личный счёт к несчастной девушке. Оказывается, один из эсэсманских отморозков был ему знаком — учились вместе — и предложил нашему мажору поучаствовать в допросе. Мол пока ещё девка не истерзана пытками, надо пользоваться. Хольман решил попользоваться весьма своеобразно и поплатился за это. Девушка укусила его, да не абы за что, а за причинное место. Конечно в самой ситуации смешного было мало, но я не удержалась от злорадного смешка. Когда уже до мужиков дойдёт, что совать в кого-то свой член без согласия бывает чревато.
Но пожалуй больше, чем солдат, я ненавидела их командира. Штейнбреннер снова собрал жителей, с пеной у рта требуя выдать любую информацию о партизанах. Приказал привести на допрос мать этой Натальи, лживо обещая ей, если она убедит дочь выдать сообщников, та останется жива. Бедная женщина после увиденного едва могла идти. Её подхватила за плечи одна из женщин, торопливо зашептав:
—
—
Я понимала, что эта Наташа не первая и далеко не последняя партизанка, которая мужественно вытерпела пытки и погибла за Родину. Понимала, что ничего не смогу сделать. Устроить ей побег под носом у караульных нереально, но и спокойно есть, спать, сидеть рядышком с её мучителями было тоже невозможно. Фридхельм, такой же хмурый, настороженно всматривался в мои глаза. Когда я возвращалась из штаба, молча обнимал, и я понимала, что ничего не изменилось. Он может и в шоке от того, что творят эти гады, но не готов послать всё к ебеням и бежать куда глаза глядят. Правда воспитательную работу провёл — парни стали немного фильтровать разговоры. Но главный виновник моих душевных метаний как раз-таки не был склонен щадить мои чувства.
— Эрин, мы зашли в тупик с этой упрямой девицей, — через пару дней выдал он. — Придётся вам немного помочь.
Я удивленно вскинула брови, не совсем понимая, куда он клонит, но уже предчувствуя, что грядёт нечто гадкое. Чем тебе помочь? Придумать новые пытки?
— Если установлено, что эта девушка виновна, почему вы её просто не расстреляете? — спросил Вилли.
— Я всё-таки надеюсь, что она выдаст своих сообщников, — задумчиво ответил Штейнбреннер. — А если нет, то её казнь должна быть достаточно впечатляющей, чтобы никто не захотел оказаться следующим.
Меня аж передёрнуло, стоило вспомнить мечущееся в огне тело и запах горелой плоти.
— Эрин, силой мы уже пробовали добиться ответов, самое время действовать хитростью, — вкрадчиво продолжал он. — Вы говорите по-русски без акцента. Вот и попробуйте сыграть роль русской разведчицы, которая может помочь их движению. Скажете, что немцы уже подозревают, где находится логово диверсантов, а они в свою очередь, потеряв с ней связь, могут совершить необдуманную ошибку. Предложите свою помощь.
— Она скорее всего мне не поверит, — спокойно возразила я, поражаясь, насколько изворотливые твари идут в СС. — Я же засыплюсь, как только она спросит пароль.
Чёрт, может, не надо было показывать такую осведомлённость? Но с другой стороны это естественно. Когда работаешь в подполье, без паролей никуда.
— Держите, — он протянул мне бумажный конверт.
Заглянув, я увидела несколько русских военников.
— Скажете, что недавно закончили операцию по освобождению советских военнопленных из госпиталя. Пароль придумаете любой, вы же не из их отряда. Главное, чтобы она поверила, что вы на одной стороне.
— Не уверена, что я настолько хорошая актриса, — пробормотала я.
— Я думаю, если вы постараетесь, у нас всё получится, — улыбнулся этот гад и повернулся к Вилли. — Вы не против такого эксперимента?
— Честно говоря, я тоже сомневаюсь, справится ли с этим Эрин, — неожиданно дал отпор тот. — Как переводчица она хороша, но разыграть разведчицу довольно сложно.
— Мы ничем не рискуем, если попробуем, — беспечно отмахнулся Штейнбреннер. — В конце концов мы же не отправляем её на сходку настоящих шпионов.
