Моя чужая новая жизнь полностью

— Не знаю, — Лиза вздохнула. — Я бы хотела остаться с тобой, — ткнулась лбом в плечо и тихо прошептала: — Ты ведь знаешь мою маму, значит, сможешь помочь найти, когда её отпустят с войны. А то что получается? Она вернётся, а дома никого нет…

Уже позже, когда она заснула, Фридхельм неожиданно заявил:

— Я думаю, не стоит оставлять её здесь.

— Не знаю, эта деревня самая близкая к Алексеевке. Не хотелось бы далеко увозить её.

— Надо что-то придумать, чтобы забрать её в Германию.

— И как ты себе это представляешь? — растерялась я.

— Документы можно подделать. Выдадим её за сироту из семьи фольксдойче.

— Ну, допустим, прокатит, а как быть с тем, что мы с тобой живём на фронте?

— Это тоже можно было бы решить, — он вдруг горько, зло усмехнулся. — Но ты же так трясёшься над тем, чтобы не забеременеть.

Блядь, начинается! Кому в здравом уме придёт мысль рожать в самый разгар войны?

— Ты конечно молодец, всё продумал, кроме одного…

Зря я что ли бегала смотреть военники погибших? Дёмина там точно не было. Конечно это не гарантия того, что отец девочки ещё жив, но всё же.

— Отец Лизы возможно ещё жив, и будет её искать. Девочка итак потеряла почти всех, жестоко было бы лишать её последнего шанса расти с кем-то из семьи.

— Да откуда ты знаешь, жив он или нет! — Фридхельм покосился в сторону спальни и уже тише продолжал. — Ты как всегда всё делаешь по-своему.

Ну, а как ещё я должна делать? Я не привыкла заглядывать в рот мужику и кивать словно овца на всё, что тот скажет, и меняться не собираюсь. И так вон приходится постоянно переступать через себя, а в компромиссы я не верю. Это всегда заканчивается тем, что у одного партнёра всё в шоколаде, а другой мучается, подгоняя себя под чьи-то решения. Или вы принимаете друг друга такими как есть, или разбегаетесь на хрен.

Резко распахнув дверь, я прищурилась. На крыльце маячила чья-то фигура. Присмотревшись, я узнала племянницу хозяйки.

— Чего надо? — без особой вежливости спросила я, глядя на растерянную мордаху девицы.

Эта Надька уже давно меня подбешивала. Во-первых, мне не нравилось, как она посматривает на Фридхельма. Уж что-что, а женский интерес я всегда безошибочно могу подметить. Во-вторых, я как-то случайно подслушала её разговор с подружкой в палисаднике, что лишь укрепило мои подозрения.

— Покажи помаду. Что прям настоящая?

— Дура ты, Надька, конечно! И помада, и чулки шёлковые как у этих городских. Приходи сегодня ко мне, может, и тебе кто-нибудь понравится.

— Боязно мне как-то идти. Да и тётка за мной следит, не пускает никуда по вечерам.

— Говорю же, дура ты, у вас вон какой славный солдатик остановился.

— Так он же с этой фифой.

— Ну и что, кто она ему? Жена?

— Да вроде нет… И вообще она странная. Хоть и строит из себя фрау, я думаю, она русская как и мы.

— Да ладно, она же в форме ихней ходит.

— Ну и что? Я как-то услышала, как она ругается, когда споткнулась. Загнула, как наш дядька Мишка, когда напьётся. Фрицы таких слов-то и не знают.

Да ладно, благодаря мне теперь знают. Но каковы красотки! Сидят, сплетничают про меня, да ещё строят планы на моего мужика. Ну да, конечно. Тут же чулки, помада… Каков соблазн, а?

Ну, а самое главное — её внешность. Эта девка была практически моей копией. Разумеется не этой блондинистой молью, а меня настоящей. Нет, конечно я-то однозначно красивее, но типаж тот же. Тёмные кудри, брови и ресницы, которые не нуждаются в тонне косметики, карие глаза и фигура вполне себе ладная. Мысли конечно дурацкие, но я ревниво следила, как на неё реагирует Фридхельм. Ну, а кто бы на моём месте этого на делал? Пусть он любит меня не за внешность, но интересно же, запал бы или нет, будь я другой масти? Скорее всего нет. Какого-то особенного интереса в его глазах я так и не увидела.

— Тётка просила передать, пусть Лиза завтра остаётся у нас, — кисло улыбнулась девица. — Вы же её всё равно нам оставите, так пусть привыкает.